Мажор. Ты не узнаешь о сыне

Глава 16

Тим Макаров

Мчусь на машине, не глядя на спидометр. Мне плевать на штрафы и вообще на всё. Главное, мальчишка! Настолько сильно беспокоюсь, что не могу дышать. На грудную клетку будто наступили и давят со всей силы. Вдохнуть нормально не получается. Лавирую среди автомобилей, не обращая внимания, на покрывающих меня матом водителей. Плевать на них, не плевать только на Эмму и Ромку.

Как странно, не правда ли? Совсем недавно встретились, но уже не могу себе представить день без этих двоих. Я просыпаюсь с мыслью, что Эм теперь в зоне досягаемости. Захотел, приехал, увидел.

Давлю на педаль газа, чуть ли не вбивая её в пол. Подгоняет улыбка мальчугана, возникшая перед мысленным взором.

Господи, мне страшно за него! Что же там случилось? А позвонить, узнать, не могу. Емельянова просто не возьмёт трубку. А даже если возьмёт, то не ответит.

Я стараюсь держать себя в руках и дышать. Чёрт, дышать! Каждый вдох, словно пытаюсь проглотить стекловату. Давно так не боялся за кого-то.

Этот ребёнок мне чужой, но кажется, будто родной. Или всё же не чужой? Время проведённое с ним – самые тёплые воспоминания.

Наконец, доезжаю до садика. Паркую машину как попало, и выскакиваю из неё. Открываю дверь калитки и бегу к зданию. Меня подгоняет и Емельянова. Представляю, как она испугалась за него. То дедушка, теперь сын.

Бедная, моя Эм!

В окне первого этажа вижу её. Она крепко прижимает к себе Ромку и плачет.

Хочу зайти внутрь, но меня не впускает охранник.

– Вы куда?

– Мне надо кое-кого увидеть! – отвечаю и пытаюсь его отпихнуть.

– Вы пришли за кем-то?

– Что-то случилось с моим сыном. Должен проверить всё ли хорошо.

– Простите, но не могу пропустить! Вижу вас впервые, – говорит мужчина. – Назовите имя и группу. Я позову воспитателя.

Я не знаю, в какой он группе. Потому резко отталкиваю его и прорываюсь в здание. Мчусь по коридору. Примерно представляю, куда должен идти.

Охранник бежит за мной, но меня не остановить. Открываю дверь с яркими разноцветными картинками. В небольшом помещении стоят лавочки и детские шкафчики.

Эмма так и держит Ромку на руках. Он зарылся лицом ей в шею. Рядом с ними стоит девушка. Видимо нянечка или воспитательница.

– Что случилось? – подлетаю к ним.

Емельянова ошарашено смотрит на меня.

– Простите, я не смог его догнать! – извиняется охранник.

– А вы кто? Посторонним вход воспрещён.

– Я отец Ромки! – выпаливаю, не подумав, как на это отреагирует Эм.

Она бледнеет. По глазам понимаю, что сейчас грохнется. Я подхватываю её за талию, не давая упасть, и помогаю сесть на скамейку.

– Тим! – в суматохе пацан поднимает глаза.

У мальчишки разбит лоб. Большая шишка и рана.

– Что случилось? – поворачиваюсь к воспитательнице.

Она виновато отводит глаза.

– Он постоянно таскал к окну стульчик и залезал на него. Мы спускали его, чтобы не упал. Но в итоге пришлось запретить, боялись, что упадёт.

– И как же тогда он упал? – интонация моего голоса не сулит ей ничего хорошего.

– У них был тихий час. Пока детки спят, мы тоже отдыхаем. Он видимо притворился, что уснул, или раньше проснулся. Снова пододвинул стульчик и…

Меня начинает трясти!

– А вы спросили, почему он туда лез? – рычу. – Может, если бы узнали причину, смогли бы разобраться.

– А ты ещё не понял? – холодно спрашивает меня Эмма.

– Что?

– Я подожду в коридоре, – девушка сразу выходит, забирая с собой и охранника.

– Он ждал тебя! – кусает губы. – Высматривал твою машину! – гладит по головке сына, рассматривая рану.

Я делаю вдох, а нормально выдохнуть не могу. Легкие будто отказываются функционировать.

Мальчуган ждал меня!

Аж конечности немеют. Вот почему она не хотела, чтобы возился с Ромкой, боялась этой привязанности. Ребёнку ведь и так не хватает отцовского внимания. Сколько бы она и дедушка не дарили малышу заботы, папа всё равно нужен.

– Прости! – произношу еле слышно, голос подводит.

Эм встаёт, и её снова заносит. Хватаю под локоть, но она выдирает его и шагает с ребёнком к двери.

– Я понесу Ромку! – перекрываю ей дорогу. – Ты очень перенервничала.

– Не смей к нам подходить!

– Мама, я хасю к Тиму! – надувает губки мальчишка и тянет ко мне ручки.

– Позже устроишь мне скандал. А сейчас позволь помочь! – прошу её.

И вновь она поднимает этот затравленный взгляд.

“Не смотри на меня так!” – прошу её мысленно. – “Пожалуйста, не смотри!”

Ромка продолжает тянуть ко мне ручки.

– Эмма! – не могу оторваться от потускневшей лазурной глубины.

Она протягивает его. Наверное, в моих глазах отражаются все эмоции, которые сейчас испытываю. Внутри их целая гамма.

– Нужно отвести Ромку к врачу! – говорим одновременно.

Она кивает.

– Я предупрежу воспитательницу, что мы уходим. – вздыхает.

– А я отнесу его в машину.

– Хорошо!

В коридоре расходимся в разные стороны. Мы с Ромкой выходим на улицу. Пацан смотрит на меня и улыбается.

– Ти пиехаль! – радуется.

Его улыбка смягчает моё беспокойство. Только сейчас понимаю, насколько сильно прижимаю мальчугана к себе. Чисто инстинктивно происходит.

– Там птиська! – показывает пальчиком на голубя.

– Большая птичка! – натягиваю на лицо улыбку.

– Ти казаль, что ти мой папа! – он переводит свои красивые глазки на меня.

– Пришлось. Иначе не запустили бы в садик, – касаюсь румяной щёчки.

– Хасю, чтоби ты биль моим папочкой! – кладёт ладошки мне на лицо. – Будесь?

Что ему ответить? Он так ждёт ответа. Сердце сжимается, и эта чёртова мышца сбивает ритм сокращений. Его вопрос заставляет задуматься: нужен ли мне чужой ребёнок? А чужой ли он вообще?