Медальон с рубином

11

Отыскать нужную улицу в Тайверне оказалось не сложно. Филипп неплохо знал этот город, и, ориентируясь по его памяти, да ещё по советам прохожих, они легко добрались до нужного места. Теперешний дом графа Оноре де Вонга имел вполне приличный и ухоженный вид. Его окружал небольшой сад, хоть и слегка заброшенный, но не лишённый признаков приличия. Как будто садовник, если такой и был, делал свою работу «спустя рукава» или по настроению.

Мишель охватил страх – что делать если в этом доме её ненавидят или забыли о ней так же как и она. Страх перед человеком, которого она сейчас никак не могла назвать своим отцом. Притормозив коня, она спросила у Филиппа:

- Может быть не стоит этого делать? Приедем завтра?

- Это ещё почему?

- Я не готова!

- Не волнуйся. Тебе не обязательно сразу открывать кто ты есть. Оставайся пока Дэвидом. Скажем что мы приехали от её лица. Если всё сложится хорошо, договоримся о встрече, вот и всё. Посмотрим, что скажет сам граф де Вонга.

Первым в дом вошёл Филипп, а потом Мишель, оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, могла она бывать в этом доме раньше или нет. Их встретил дворецкий, несколько потрёпанного вида, но с такой выправкой, которая могла быть достойна приличного дома.

- Что Вам угодно, молодые люди? – спросил он, слегка поклонившись в знак приветствия.

- Мы хотели увидеть мсье Оноре де Вонга. У нас есть очень важное сообщение к нему. О его дочери.

- Хорошо. Я доложу графу. Как вас представить?

- Моё имя Филипп де Кантри и со мной младший брат, Девид де Кантри.

Слуга ещё раз поклонился и ушёл.

Какое-то время им пришлось сидеть в чужой полутёмной гостиной одним и гадать, удостоит хозяин их чести своего внимания или же нет. Мишель с удивлением отметила, что в гостиной возле окон стояли большие ящики с цветами. Густая невысокая зелень в это время года, очевидно, специально была помещена здесь, чтобы защитить рассаду от мороза. Издалека трудно было рассмотреть, что это за растения.

- Розы… - тихо подсказал Филипп, заметив, как увлечённо Мишель их разглядывает.

- В самом деле. А я думаю, что мне напоминают эти листочки.

- Да уж, граф такая же загадка, как и ты.

Вопреки всяким сомнениям граф де Вонга вышел сам, одетый в длинный домашний стёганый халат. Мишель приятно отметила про себя, что граф держится крепко и выглядит уверенным, под стать своему дому. Граф носил аккуратную бородку, его волосы, уже тронула седина, и ещё он был невысокого роста и худощавого телосложения. Вот, пожалуй, и всё, что она отметила для себя.

Филиппа интересовали другие особенности. Ему сразу бросилось в глаза поразительное сходство Мишель и графа де Вонга. Тут никаких доказательств не требовалось, достаточно поставить их рядом или хотя бы увидеть обоих. От разоблачения Мишель спасло только то, что она стояла за спиной Филиппа, в полумраке комнаты, завешенной тяжёлыми плотными портьерами.

Тот же острый, чуть вздёрнутый тонкий нос, те же тёмные, до черноты, карие глаза, аккуратно-очерченные тонкие губы и тот же ровный овал лица…

Граф да Вонга так же внимательно их рассматривал, прежде чем поприветствовал и затем спросил:

-Чем обязан вашему визиту?

- Мы привезли вести от Вашей дочери Мишель. Мы приехали сообщить о том, что она жива и вполне здорова, чего и Вам желает.

Услышав её имя, Оноре де Вонга как будто вздрогнул, хотя ни один мускул на его лице не шевельнулся. Он тяжело вздохнул и сказал коротко и прямо:

- Чем вы можете доказать мне то, что говорите от лица моей дочери?

Филипп глянул на «Дэвида», как бы советуясь. У Мишель такое доказательство имелось. Всю дорогу она берегла его в нательном поясе, а сегодня надела на шею, ожидая подобных вопросов. Она передала медальон с рубином Филиппу, оставляя ему возможность и дальше вести переговоры. В этот момент, будто почувствовав, яркий огненно-красный рубин заиграл в полутёмной комнате своими гранями ещё более глубоко и таинственно.

- Этот медальон она хранила всё это время в знак памяти о своей семье.

Оноре бережно взял в руки семейную драгоценность и поднёс к свету. Разноцветные пятнышки бликов разлетелись по комнате. Граф довольный хмыкнул.

- От чего же так долго Вы собирались мне это сообщить? Столько времени прошло, что я уже давно потерял надежду увидеть её.

- Причина в том, что она долгое время болела и поэтому не могла навестить Вас. К тому же она боялась Вашего гнева.

- Моего гнева? О, да! Тут вы правильно думаете, гнев отца, за такое время остыл, но это не значит, что я простил её! Наверняка, она рассказывала вам о наших разногласиях.

- Не много.

- Близится её совершеннолетие. Мишель должна выйти замуж и получить наследство, которого она не достойна. Если её намерения изменились, и она готова принять мою волю, то пусть приезжает в замок де Вонга. Там мы и поговорим.

– А если нет? – спросил Филипп, понизив голос. - Разве Вам не хотелось бы её просто увидеть?