Медвежий капкан для доктора-попаданки

Глава 2. Новая жизнь

Глава 2. Новая жизнь

Больно невыносимо, я горела изнутри, не понимая, где нахожусь. В аду? Огонь пожирал меня, и, когда совсем становилось нестерпимо, я проваливалась в чёрную бездну, чтобы вынырнуть и снова ощутить боль. Хотелось кричать, но сил не было даже стонать.

Сознание путалось; временами я ощущала тяжёлое одеяло, давящее на грудь. Иногда чужие голоса доносились откуда-то издалека. Говорил в основном мужчина. Его приятный баритон бормотал странные фразы, похожие на молитву. Женский голос тихо причитал, но звучал ласково, словно мать укачивала своего ребёнка. Запах трав и восковых свечей до одури выматывал меня, и я опять проваливалась в небытие.

Однажды боль притупилась, лёгкие не горели, и стало легче дышать. Правда, теперь мучила меня жажда. В памяти всплыли последние моменты из жизни. Кажется, я упала с горы и, видимо, сильно покалечилась. Скалы в Каменном городе невысокие, но неудачно упав, можно и шею свернуть или калекой на всю жизнь остаться.

Попыталась пошевелить пальцами — получилось. И ноги ощутила, сумев подвигать стопами. Хороший знак — буду ходить. Пока я не решилась на более сложные движения, так как рёбра жутко болели и чувствовала себя мешком костей.

Я наконец-то смогла открыть глаза и вместо больничной палаты увидела странную комнату. Здесь всё было из дерева: стены, потолок, рамы небольших окон, которые обрамляли плотные синие шторы из бархата. У стены стояли новый комод и лакированный шкаф — всё в винтажном стиле из массива, с резным декором на дверцах. Похоже, ручная работа.

В противоположной стене выпирала часть печки с настоящими изразцами. Я подобную видела в музее-усадьбе какого-то барина. Кажется, на улице рассвет или закат — было сумрачно. Свеча на столе слабо освещала помещение. Электричество отключили? Где я вообще нахожусь? И спросить не у кого.

Однако так жутко пить хочется, что язык к нёбу прилип. Подать голос, что ли, может, кто услышит.

— Эй, — прохрипела, еле пошевелив распухшим языком, — кто-нибудь.

Сил не было даже говорить. Так меня никто не услышит. Превозмогая боль, я с трудом опёрлась локтями в постель и приподнялась. Набрав в грудь воздуха, позвала ещё раз:

— Кто-нибудь… подойдите, — и рухнула обратно на лежанку.

Тут же послышались шаги. Дверь распахнулась, являя на пороге мужчину. Он склонил голову, чтобы не удариться головой о притолоку, и в два шага оказался возле постели.

— Татьяна Ивановна, вы очнулись, — он смотрел на меня так, будто успел похоронить десять раз, а я вдруг ожила.

Но в первую очередь моё внимание привлёк тёмно-серый костюм, который отлично сидел на его широких плечах — ткань добротная, шерстяная, слегка помята, а фасон напоминал моду даже не прошлого века, а позапрошлого.

— Вы кто? — еле прохрипела я, смотря в глаза цвета чая.

— Простите. Не представился. Холодов Савва Тимофеевич, — поспешил он назваться.

— Можно воды? — кашлянула я, прочистив горло.

Мужчина кинулся к столу, где стоял графин, налил в стакан воды и вернулся, протянув его мне. Я не могла приподняться. Холодов тут же ладонью подпёр меня под лопатки, приподняв, и поднёс к моим губам стакан.

Жадно припав к нему, я быстро выпила всю воду.

— Спасибо.

Савва аккуратно помог мне лечь на подушку.

— Почему я не в больнице? — говорить стало легче после того, как я утолила жажду. — И где я нахожусь?

— Вы в моём доме. Три дня назад я нашёл вас на обочине дороги. Боялся не довезти вас до Луньевки, да и там вряд ли бы нашёлся знающий врач, — неторопливо говорил он мягким баритоном, словно окутывал пуховым одеялом. — Я уж и не чаял, что вы проснётесь.

Ничего не понимаю — какая ещё Луньевка? Где это вообще? Город? Пока я думала, хозяин продолжал свой рассказ, который звучал всё более странно.

— Кучер мой признал вас, Татьяна Ивановна. Я съездил к вам домой и сообщил, что случилось с вами несчастье, — вздохнул мужчина. — Ваш муж приехал вчера с батюшкой. Они хотели уже соборовать вас, но я прогнал их взашей. Рано вам ещё на тот свет.

— Какой ещё муж? — не понимала я, что за чушь он несёт.

Холодов изумлённо посмотрел на меня, но не успел ничего сказать, как дверь открылась и на пороге появилась пожилая женщина в цветном платке.

— Барин, управляющий приехал. Требует вас, — обратилась она к мужчине. Барин? Это прозвище у него такое?

— Иду, Марья Никитична, — бросил он женщине и посмотрел на меня. — Извините, Татьяна Ивановна, мне пора. Позже поговорим. Сегодня запускаем электростанцию на завод, а вскорости и в посёлке будет свет. Важный день, сами понимаете.

Сказал он это с таким видом, как будто вот-вот произойдёт событие века.

— Марья Никитична вас накормит. Ежели что надобно, зовите её. Она в доме главная и обязательно поможет, — добавил мужчина.

— Хорошо, — вздохнула я, подняв взор на потолок.

Мужчина вышел, закрыв дверь, а я принялась разглядывать люстру. Белый плафон, одна большая лампочка накаливания — давно таких не видела. Выглядел предмет интерьера под стать общему винтажному стилю, правда, электричества почему-то нет. Новую станцию запускают, как я поняла.