Медвежий капкан для доктора-попаданки

Глава 9. Сон о прошлом

Глава 9. Сон о прошлом

Татьяна

Я шла по пустому больничному коридору, когда меня кто-то окликнул.

— Татьяна, отнеси-ка ужин барину из двадцать второй палаты.

От этой фразы меня затрясло. Опять идти к заносчивому пациенту, который лежит в отдельной палате за деньги. Я обернулась и послушно кивнула старшей сестре, которая держала поднос в руках. Перечить ей я не смела.

— Да поживее, пока еда не остыла, — поторопила она меня. — Не любит Иннокентий Мокеевич ждать, а то опять жаловаться на нас пойдёт к врачу.

— Иду, — я перехватила поднос и поспешила на второй этаж.

Претит барину за общим столом сидеть, считает, что не пристало ему с простым людом одни харчи есть. Крепостное право давно отменили, а он всё строит из себя невесть кого. И боюсь я его до жути. Смотрит на меня так, что тошно становится. Постоянно скабрезные шуточки в мой адрес отпускает, намекает на непристойности. Скорее бы его выписали. Уже жалею, что вылечила грубияна своими заговорами да травами. Прости меня, господи, грешницу, за мысли дурные!

Подойдя к палате, я перевела дух и громко произнесла:

— Иннокентий Мокеевич, ужин!

— Войдите! — раздалось повелительным тоном.

Толкнув дверь ногой, я вошла в палату. Свеча на тумбочке вздрогнула от сквозняка.

— Татьяна Ивановна, — мужчина тут же поднялся с кровати, — а я вас уже заждался. Всё думаю, вроде смена у вас вечерняя сегодня.

Он смерил меня сальным взглядом, от которого мурашки по телу побежали, противные да холодные.

— Добрый вечер, — склонила я ниже голову и подошла к чайному столику в углу комнаты. Поставила поднос, намереваясь поскорее уйти. — Приятного вам аппетита, Иннокентий Мокеевич.

— Спасибо, красавица. Аппетит у меня и правда очень разыгрался, особенно на ночь глядя, — раздался хриплый голос прямо за спиной.

Вздрогнув, я развернулась и замерла на месте, так как мужчина перегородил мне путь.

— Завтра утром возвращаюсь домой. Хотел признательность высказать тебя за заботу, Татьяна, — сияла его наглая ухмылка сквозь усы. — Знаю, благодаря твоим заговорам выздоровел, ведьмочка моя.

У меня сердце в пятки ушло. Что?! Неужели он слышал, как я шептала особые речи? Ведь в бреду был от горячки.

— Не боись, никому не скажу, — медленно приближался он, словно хищник, готовый схватить свою добычу, — ежели ласковой будешь.

— Не надо, прошу вас, — меня затрясло только от одного его взгляда. — Пустите меня.

— Ну что ты дрожишь вся? Али я такой страшный? Бабы вроде никогда от меня нос не воротили.

Барин сделал ещё шаг, и я кинулась в сторону, но он перехватил меня и прижал к стене, закрыв мой рот широкой ладонью. В нос ударил тошнотворный запах табака и спирта. Я замычала, пытаясь вырваться, но тщетно. Не совладать мне с этим здоровяком.

— Тихо, Танюша, тихо, а то я вмиг поведаю главному врачу, как ты обманула всех, — шептал он, смотря мне в глаза. — Всё знаю про тебя, ведьмочка моя. Ни в каком храме ты не крестилась, нет в метрической книге записи об этом. Выходит, подсунула фальшивку — это преступление. Знаешь?

Меня словно окатили водой из проруби. Как он узнал?

— Понимаю, ты хотела стать врачом, вот и пошла на маленький обман. Ведь так? — продолжал Трухин шипеть мне на ухо, а его рука вовсю шарила по моей груди, сжимая её под платьем.

Я судорожно закивала, смотря с ужасом на барина. Если об этом узнают в больнице, меня выгонят с позором и недавно полученный аттестат заберут. И не видать мне тогда учёбы в Москве!

— Не бойся, никому не скажу, что ты не смогла веру своих предков предать, — улыбался этот гад, — если, конечно, будешь ласкова со мной. Ведь будешь? М-м? Кивни, если согласна.

Голова кружилась от нехватка воздуха, а Трухин ещё сильнее вдавил меня в стену.

— Ну? — его язык скользнул по моей щеке. — Будь ласкова со мной, Танюша, и никто ничего не узнает.

Я с трудом кивнула, подавив в себе отвращение, и опустила веки. Главное — не смотреть на него.

— Вот и умница, — он медленно убрал ладонь от лица и жадно впился губами в мой рот…

…Я сидела на самом краю больничной койки, пытаясь натянуть на себя сорочку дрожащими руками. Внизу живота нестерпимо саднило и жгло. Я прикрыла глаза, желая поскорее убраться отсюда. Не дай бог, кто-нибудь войдёт и увидит меня в таком непотребном виде.

— Танюша, что же ты не сказала, что девица ещё? — раздался сонный голос с кровати. — Я был бы осторожнее и нежнее к тебе. Прости, от твоей красоты уж очень я раздухарился, немного несдержан был.

— Мне нужно идти, — с трудом ответила я.

— Душа моя парит в небесах, — вздохнул барин расслабленно. — Люба ты мне, Татьяна. А хочешь, замуж тебя возьму? Обвенчаемся как положено, коли я невинность твою забрал. Мне это безмерно льстит. Ты у меня первая девственница. Ну? Чего молчишь?

— Езжайте, барин, завтра домой, — поднялась я с постели, подобрав платье с пола. Видеть его не могу…