Месть моя, или сбежавший жених

Глава 7

– Куклёнок, очень соскучился, хочу немедленно видеть и с нетерпением ожидаю будущую встречу, – в тот же вечер напомнил о себе Вадюша телефонным звонком.

Я усмехнулась, как давно не слышала этого его ласкового: «Куклёнок». Так он называл меня в школьные годы, в то время я волосы красила в модный голубой цвет и была похожа на Мальвину из старого художественного фильма. А сейчас крашу в прогрессивный розовый – потому тоже могу оставаться для него Куклёнком.

– Приятно осознавать, что человек, с которым ты знаком некоторую часть жизни, бесконечно рад встрече, – с сарказмом ответила я Доброкотову.

Никогда не забуду, как Вадик впервые пригласил на танец в актовом зале гимназии, в которой мы учились, только я – в девятом классе, а он – в одиннадцатом.

Вообще, это бывает нечасто, когда выпускник проявляет интерес к девочке, младшей по возрасту, хоть и очень миленькой.

Помню, как тогда, на празднике, было весело, наша гимназическая поп-группа уже выбилась из сил, исполняя современные рулады, под каблуками танцующих трещал паркет, а педагоги стояли вдоль стен и делали вид, что всё идёт строго по плану, все их подопечные трезвы, как стёклышки, и до ужаса нравственны.

Я веселилась от души: во-первых, победила в важных конкурсах, во-вторых, проколола уши. Именно за хорошие показатели в учёбе родители подарили мне дорогие золотые серьги с топазом. Когда я смотрела на себя в зеркало, казалось, камешки, играя в лучах света, сливаются с цветом моих глаз и подмигивают мне. Было забавно.

Я по привычке взялась за мочку уха и погладила серьгу. Ну что ж, Вадюша, жди, скоро приду! Макияж, маникюр, эпиляция. Эх! А в раннем детстве, чтобы стать красивой, достаточно было надеть на голову розовый бант или прикольную заколку.

***

Бояться было нечего, но я ехала к Доброкотову и тряслась так, что заячий хвост может покурить в сторонке: вдруг не осуществится задуманное, вдруг в последний момент дрогну оттого, что пойму: по-прежнему люблю - не могу – в общем, налицо смятение чувств.

Тут ещё водитель маршрутки тыкал-тыкал по кнопкам приемника и включил на весь салон:

Осенние листья шумят и шумят в саду,

Знакомой тропою я рядом с тобой иду.

И счастлив лишь тот, в ком сердце поет,

С кем рядом любимый идёт.*

Мне нравилась эта песня, но водитель, так сказать, попал под настроение: никто со мной рядом не идёт, никто не любит – от этого стало совсем гадко.

Выйдя на нужной остановке, огляделась: ба, неплохо устроился Доброкотов, просто так на территорию жилого комплекса не войти, везде видеокамеры, шлагбаум – прямо Рублёвка.

– Моя берлога, проходи в гостиную, дорогая. – Я оглядела жилище: ничего необыкновенного, видела и круче. Доброкотов, наверное, ждал моих: «Вау, красота необыкновенная! Выше всяких похвал! Ты – мега-крут!» Я же молчала. – Ну как тебе моё логово?

– Ничего, миленько, – душевно улыбаясь, ответила я и села в кресло у панорамного окна.

– Хочешь, расскажу, как обычно проходит мой день? – Я благосклонно кивнула: ну-ну, Вадик, хвались дальше. – Просыпаюсь от назойливого света солнца, лучи которого заливают квартиру через панорамные окна, мы с женой умышленно не закрываем их портьерами или жалюзи. Потом велопробежка по прохладным аллеям нашего жилого комплекса. Где-то в полдевятого доставка консьерж-сервисом вычищенного костюма и идеально выглаженных сорочек, потом завтрак и быстрая дорога в офис на своей шикарной машине. Можно пройтись и пешком, ведь до центра буквально пять минут, однако я предпочитаю добираться автомобилем. Возвращаюсь домой, оставляю автомобиль в подземном паркинге, а потом смотрю фильмы на новейшем интерактивном проекторе. Вечером под руководством жены клининговая служба приводит нашу квартиру в порядок, это не каждый день, раз-два в неделю.

– Клининговая служба – это интересно, – вставила я.

Доброкотов кивнул и продолжил хвастаться дальше:

– Да, питаемся мы в основном в ресторанах, иногда в открытом лобби готовим барбекю. Вот приблизительно так проходят мои дни.

И Вадюша снова внимательно посмотрел на меня, ища одобрения его жизненного, единственно верного пути, выбранного когда-то. Вот молодец, постарался, представил целую презентацию.

Ничего подобного я бы ему предложить не смогла. Жили бы здесь, в Энске, сначала на съёмной квартире, потом – в доставшемся мне по наследству от бабушки с дедушкой небольшом доме на окраине города. Жили не тужили.

В моих планах тогда было: перевод на заочное отделение университета, а потом устройство на работу по специальности, может, даже в ПДН**, если бы повезло.

Вадик не собирался менять форму обучения, несмотря на то, что по медицинским показаниям армия ему не грозила.

– Почему ты всё время молчишь? Тебе не понравился мой дом? – Он так и сказал: мой. – Как тебе со стороны?

Я, выгибаясь в литературных реверансах, деликатно ответила:

– Ну как, как? Со стороны, конечно, завиднее. – Вадюша снова посмотрел с укором: не этого он от меня ждал. – Понравился, не переживай, ты неплохо устроился, – успокоила я его. – Нет, ну, правда. Молодец.