Месть моя, или сбежавший жених

Глава 26

Пройдя ещё с километр, мы заприметили сараюшку, стоявшую у ленточного бора. В это время подул шквалистый ветер, и небо в одночасье полностью заволокло тучами. Где-то над головой молния разорвала небо, сильно громыхнуло, и в ту же секунду пошёл холодный мелкий дождь. Я со страхом посматривала на Диму, но он был абсолютно спокоен и только поднимал глаза к небу, которое разрезала очередная молния.

– Что-то мы, должно быть, не рассчитали, – клацнула я зубами.

– Ксюша, успокойся, знаю: боишься грозы, но всё будет хорошо, поверь.

А я дрожала не только от страха, но и от холода. Вот бестолковая, говорил же мне Дима, чтобы взяла тёплую вещь, так нет, как обычно, сделала по-своему. Будто прочитав мои мысли, друг вздохнул, ни слова не говоря, снял с себя ветровку и накинул на мои плечи. Дождь участился.

– Бежим, – приказал Дима и, схватив меня за руку, буквально потащил за собой.

Мокрая трава, которая ещё недавно восхищала, теперь мешала бежать, ибо больно хлестала по голым ногам.

Минут через пять, запыхавшиеся и полностью мокрые, мы залетели в покосившийся, старый сарай, в котором, вероятно, ранее хранилось сено или ещё что-то. Вода стекала по нашим телам и одежде. Я сбросила мокрую ветровку, в которой сейчас было ещё холоднее.

Снова громыхнуло, я схватила Диму за руку и затряслась как заячий хвост.

– Ну что ты, Ксюша, – он наклонил голову и ласково погладил меня, как маленькую по волосам, а потом обнял, с силой прижав к себе. Так мы стояли некоторое время, покачиваясь и согревая друг друга телами. Он вдруг напел ту мелодию, под которую мы танцевали в кафе на Женькином юбилее: «Люби меня, люби…».

Так хорошо и спокойно было в руках Димы, и я забыла обо всём: о несложившейся личной жизни, мести Доброкотову, скором выходе на работу, да много о чём, что терзало душу, забыла!

А после руки его начали своё парадное шествие по моей спине, я вдруг обессилила, погружаясь в сладкую истому, сознание затуманилось, лишь в голове крутилась та мелодия.

Дима, приподняв меня, крепко прижал к себе и начал жадно и неистово целовать, сопротивляться не было сил, да и не хотелось.

Чем сильнее становились поцелуи, тем чаще и громче билось моё сердце, тем горячее становилась кожа, она просто плавилась под его руками, тело пронзал жар, рвущийся изнутри.

Димины пальцы запутались в мокрых волосах, когда он запрокинул мою голову и углубил поцелуй, а потом принялся гладить мою мокрую от дождя кожу, опускаясь всё ниже. Вскоре, не встретив сопротивления, вовсе перешёл к активным действиям. Главное, сама этого хотела.

Я судорожно хваталась за него. Боже мой, такой страсти от себя никогда не ожидала, мне казалось, я сейчас разорвусь на миллионы, миллиарды молекул.

Похоже, Дима испытывал такие же чувства, а когда я застонала, получив нереальное удовольствие, он захрипел и снова припал к моим губам.

Кровь барабанила в висках, перед глазами стояла пелена, а лёгкие, казалось, сейчас разорвутся.

Вдруг над нами снова сильно громыхнуло, я со страху дёрнулась и разом пришла себя. Стоп, что же мы наделали, а как же Ирка?

– А как же Ирка? – уже вслух проговорила осипшим от страсти голосом и вырвалась из рук Димы.

– Не думай об этом. Ей всё равно. – Дима снова железным обручем прижал меня к себе и хотел уже поцеловать, но я снова вывернулась, хоть и хотелось оказаться в нежных и сильных объятиях ЮДП.

Как же я себя ненавидела в ту минуту: поступиться своими принципами, отречься от них… чем я тогда лучше предателя Доброкотова?! А ещё мстительница, называется, ангелочек с безгрешной душой!

Я готова была себя расстрелять, четвертовать – уничтожить, хотелось реветь и биться об эти покосившиеся доски сарая – так было плохо.

Дима вздохнул и вышел на улицу. Через минуту он вошёл и, не глядя на меня, тихо сказал:

– Прости. Я всё понимаю.

– Зато я ничего не понимаю, – натружено проговорила я, избегая его взгляда. – Что это было? Проявление любви или просто наваждение?

Дима молчал.

Снаружи шумел дождь, но грома мы уже не слышали, минут через пять наступила тишина и сквозь тучи робко пробились первые лучики заходящего солнца.

Не дождавшись ответа, я прошептала, опустив глаза:

– Думаю, нам нужно идти, должно быть, друзья нас потеряли.

Дима кивнул и пошёл к двери. В голове роились тысячи мыслей, и ни одна из них не была успокоительной. Где здравомыслие, которым я так гордилась?!

Димка – он же друг, а ведь из-за того, что произошло, я могу его потерять, а он, возможно – свой брак.

Что же остаётся? Только верить в счастливый конец света, когда вернёмся в «Ивушку».