Милый дом и все, кто в нём

Глава 28

Адель прибыла в поместье даже раньше, чем она думала. На первом этаже никого не было и она наслаждалась тишиной и быстроразвивающимся потоком мыслей в ее голове. Детектив присела на диван, но не смогла спокойно оставаться на одном месте. Девушка начала бродить по комнате туда‑сюда, озвучивая вслух все свои безумные идеи. Вдруг она резко останавливает свой острый взгляд на одной из картин. Адель подошла к портрету Инес, как будто в этот самый момент он ее необъяснимо манил. Стефан часто любовался ей и делился сокровенным, и детектив решила повторить его ритуал и излить измученную душу. Адель задумалась о том, как много могла бы рассказать Инес, если бы ей удалось вырваться из оков своего молчания.

Словно под давлением этих мыслей, Адель склонила голову и изучила детали картины. Каждый мазок кисти художника казался наполненным жизнью, и в этом искусстве она искала подсказки. «Что если Инес знала что‑то важное о смерти Стефана?» – пронзила её мысль.

Адель подошла ближе к картине, её сердце стучало в унисон с нарастающим волнением. Она протянула руку и осторожно прикоснулась к поверхности полотна, чувствуя текстуру краски под кончиками пальцев. Каждый мазок был таким живым, что казалось, будто Инес вот‑вот заговорит, рассказывая свою историю.

Но вдруг Адель нащупала что‑то необычное – неровность, скрытую под слоем краски. Это было странно; она никогда не замечала ничего подобного раньше. Её любопытство разгорелось, и она начала осторожно проводить пальцами по этому месту, пытаясь понять, что это может быть. Неровность ощущалась как маленький выступ, и вскоре Адель поняла, что это не просто ошибка художника.

Собравшись с мыслями, она решила действовать. Сначала осторожно отогнула край рамы, затем с помощью небольшого ножа начала аккуратно снимать слой краски в том месте, где чувствовала неровность. Каждый её движений был полон трепета; она боялась повредить картину, но желание узнать правду было сильнее.

После нескольких минут кропотливой работы ей удалось открыть небольшой участок под полотном. И тут её глаза расширились от удивления: она увидела старый свиток, аккуратно завернутый в пергамент. Адель с трепетом достала его и развернула, чувствуя, как дрожит её рука. Это оказалось завещанием Стефана. Истинное завещание!

С каждой прочитанной строчкой весь пазл в ее голове начинал приобретать смысл. Это был не просто юридический документ – это была почти настоящая исповедь.

Адель почувствовала, как холодок пробежал по её спине. Теперь у неё в руках был ключ к разгадке не только смерти Стефана, но и Эмилии.

Адель начала неустанно ругать себя. Как она могла быть так слепа? Истина вырывалась наружу, и теперь каждая деталь сложилась в единую картину.

Адель открыла свой дневник, прочла все свои наблюдения и в очередной раз убедилась в том, что убийца оказался коварным и подлым человеком, готовым на все ради своего благополучия и состоятельности.

Спустя некоторое время Адель снова собрала всех в гостиной, наполненной легким ароматом свежезаваренного чая. На этот раз детектив была уверена, что неотразимая правда на ее стороне, и в глазах её светился решительный огонь. Каждый из присутствующих, с любопытством и настороженностью, наблюдал за ней, словно за актрисой на сцене, готовой раскрыть завесу тайны. В воздухе витала напряженная атмосфера, полная ожидания и недосказанности, как будто сама комната затаила дыхание в предвкушении откровения.

– Итак, мои друзья. Я снова собрала вас здесь, чтобы раскрыть вам правду и на этот раз безошибочно. Как вам всем известно, госпожа Екатерина пригласила меня расследовать дело о смерти покойного Стефана по причине недоверия к остальным членам семьи. На следующий день, как только я приехала, во‑первых, я начала с осмотра комнаты Стефана. Там я обнаружила кувшин с водой и стакан, а также обгоревший кусочек бумаги, на котором едва можно было разглядеть слово "завещание". Это навело меня на мысль, что Стефан таки успел его написать, оставить в своей комнате, а потом кто‑то намеренно его сжег. Тот, кого не устроило его содержимое.

На лицах присутствующих отразилось волнение.

– Отправив сервиз на эспертизу, мне пришел ответ, что ни отпечатков пальцев, что ничего вообще не было обнаружено, за исключением отпечатков губной помады Агаты на стакане. Вода была совершенно чистой, но как тогда объяснить то, что Стефана действительно травили?

–Травили? – спросила Екатерина, явно встревоженная.

–Именно. Это было не единоразовое действие. К моему сожалению, Стефан подвергался физическим пыткам в течение трех месяцев.

– Три месяца?! Как вы к этому пришли? – У Изабель расширились зрачки и вытянулась челюсть от удивления.

– Обнаружив в комнате Стефана грязь на постельном белье, я поинтересовалась у Эмилии, почему она не убиралась. Она ответила, что уборка и вынос мусора воспроизводится раз в неделю. Это побудило меня осмотреть весь мусор, но не только в доме, а еще за его пределами. А именно в баках на заднем дворе. Как правило, в мусоре всегда можно найти что‑то важное. И я практически сразу обнаружила там точно такой же сервиз, какой стоял у Стефана в комнате, только на дне едва виднелся застывший белый порошок. И я также отправила это на экспертизу. Кроме того, в доме под грудой мусора я обнаружила флакон с сердечным препаратом под названием Нефидипин. Точно такой же пузырек стоял у Екатерины в комнате, вы подумаете, но о чем это может говорить? Ведь, наверняка, лекарство просто закончилось и флакон выкинули, а я вам сразу на это дам ответ. Как только пришло решение из судмедэкспертизы, я по велению усталости уснула и настоящий конверт выкрали прямо у меня из‑под носа, но убийца не учел одну очень важную деталь – печать!

– Печать? – задала вопрос Агата.

– Конечно. На официальном документе всегда стоит печать и его содержимое, конечно же, отличалось от того, что мне подбросили. Поддельное письмо мне сообщило, что были найдены отпечатки пальцев Стефана Д’Марсо, Екатерины Д’Марсо, Агаты Д’Марсо и Альберта и Изабель Гавронских, а также Ковальски. А на кухонной утвари ничего не нашли, но ведь очевидно, что это не так. И тогда оригинальное письмо я нашла в комнате Альберта на видном месте. Это довольно странно со стороны убийцы – хранить ворованную вещь на видном месте. Настоящие преступники так не поступают. Очевидно, что Альберту письмо подбросили и оставили так, чтобы его можно было найти, даже без особых поисков.