Мир Азриэля. Песнь ласточки I

Глава 12. Ангелы в твоих венах.

-Я больше не могу идти! – не выдержав и резко остановившись, произнесла Мария, зачесав спутанные рыжие волосы назад и чуть ли не гневно сверля спину даже не обернувшегося Виктора, что продолжал ловко перепрыгивать с одного серого валуна, покрытого мхом на тёмной стороне, обращённой к распростёршемуся по правую руку обрыву с далёкой змейкой реки, чей шум долетал даже до сюда, на другой. – Эй, у тебя уши случайно не заложило? Мы шли целую ночь, утро и день, ни сделали ни одного привала, даже еды не раздобыли! Ты понимаешь, что ещё день такого пути и мы точно живыми до Города Всех Дорог не доберёмся!

Парень даже не дрогнул, продолжая дальше перешагивать с камня на камень, ведя за собой уже не так уверенно ступающего коня, что с тихим стуком осторожно переступал с одного неровного валуна на другой, порой замирая и смотря на распростёршуюся далеко внизу чёрную извилистую реку, поблёскивающую чешуйками отражённых в ней солнечных лучей. Не выдержав и подобрав камень поувесистей, Мария со всей силы кинула в него, тут же поскользнувшись на влажном мху и рухнув на один из серых, почти что чёрных валунов, с неприкрытым наслаждением смотря, как Виктор чуть ли сам не сваливается в пропасть, в последний миг ухватившись за поводья Дракара и испепелив спутницу настолько гневным и раздражённым взглядом вмиг вспыхнувших опасным золотом глаз, что та невольно насторожилась, даже нахмурив брови и смотря, как парень в несколько шагов преодолевает расстояние между ними.

Властно вскинув голову и сощурив глаза, Мария с интересом взглянула на него, сцепив пальцы на коленях и изогнув светло-рыжие брови, уже готовясь к предстоящему концерту. Видимо, до Города Всех Дорог не обругавшись около сотни раз они вряд ли доберутся, и, что самое обидное, зачастую то она источник этих ссор, а вот Виктор – тот, от кого она черпает на них идеи.

-Когда ж ты в болоте сгниёшь?.. – еле слышимо прошипел парень, присев напротив и не моргая смотря на неё. – Неужели в твоей дырявой голове не уживается то, что за нами, в частности за мной, ведётся охота, и если мы сделаем хотя бы один привал, то не только подвергнем себя риску, но и приблизим к смерти? Так что соизволь терпеть, ведь это пока что единственное, что тебе остаётся делать.

-Прости, в темнице Безымянного не сидела, так что и понятие «терпеть» для меня довольно скользкое, - изогнув губы в злой усмешке парировала Мария, победоносно скрестив на груди онемевшие от вечного холода руки. Как же в эти минуты она жаждала быть услышанной, особенно перед этим бесчувственным, почти что безликим, увальнем, который и на сострадание не способен. Даже у Безымянного эмоций больше в отличии от некоторых!

-И на что я только согласился? – устало качнул головой Виктор, на миг закрыв лицо спутанными, тёмно-пепельными волосами, что стали ещё чернее после блуждания по туннелям, вырытым змеем полозом.

Мария лишь возвела глаза к чистому лазурному небу, устало повалившись на спину и на миг зажмурившись, уже изнывая от усталости и чуть ли не воя от собственного бессилия. Ей тут не место! не место в книге, она ведь не буквы на старых пожелтевших страницах, в отличии от всего вокруг! Да и иллюзией всё происходящее как-то сложно назвать, скорее, страшной реальностью, граничащей со сном.

-Вставай, нам ещё долго идти.

Вздохнув, девушка всё же поднялась, попытавшись отряхнуть уже изрядно поношенные штаны и, выпрямившись, чуть ли не с вызовом в глазах взглянула на бесстрастное лицо Виктора с его изогнувшимися в нахальной ухмылке губами. Конечно, он то лучше знает свой мир в отличии от неё, что уже успела попасть во все различные передряги и за какой-то день заставить одного из властителей четырёх фракций чуть ли не возненавидеть себя! Как же жалко, что при ней нет машины времени, она бы столько всего изменила...

-Знаешь, кто ты? – изогнув брови хмуро поинтересовалась Мария.

-Я даже знать не хочу, - честно ответил тот, вдруг наклонившись и, ловко подхватив её под колени, как то даже слишком легко перекинул через своё плечо, заставив возмущённо вскрикнуть и неловко ударить по холодной, пропитанной сладковатым привкусом земли из кровавых топей, кулаком. – И не отпущу до тех пор, пока не соизволишь желания молчать в тряпочку до самого Города Всех Дорог.

-А не много ли ты хочешь? – даже привстала от возмущения девушка, сдув упавшие на лицо вихри волос и опасливо покосившись на развернувшуюся всего в паре метров от них чёрную пропасть с далёкой рекой. – Я в принципе долго молчать не могу, так ты меня ещё вынуждать будешь... варвар!

Виктор лишь усмехнулся, придерживая одной рукой ноги и даже не обращая внимания на мимолётные удары, что сопровождались каждый раз, когда он перепрыгивал с одного камня на другой, порой специально подбираясь ближе к обрыву и даже слыша, как в эти мгновения сердце девушки на пару секунд буквально готово выпрыгнуть из груди, а сама та невольно замирает, сжимая своими тонкими пальцами его рубашку, тут же опасливо разжимая, когда смотрящие вниз скалы удалялись.

Спустя четверть часа, когда стало окончательно ясно, что оба даже и не собираются не то что говорить друг с другом, но и губы разжимать, Мария и вовсе сдалась, решив использовать сложившуюся ситуацию и то и дело, что вздыхая, порой доставая чудом не выпадающие из кармана заветные часы и наблюдая, как стрелка с золотистым наконечником перешагивает на одну цифру вперёд, уже замерев на пятнадцати и лишь заставляя гадать, что всё это могло значить. Когда же и вовсе ноги онемели, перестав чувствовать ледяную ладонь Виктора, девушка ради интереса периодически срывала со старых кустов небольшие упругие веточки, что порой подавал идущий за ними Дракар, лишь изредка водя ушами из стороны в сторону. Наконец, когда в руках уже пестрел от все различных найденных конём цветов самодельный венок, Мария осторожно опёрлась о плечо даже вздрогнувшего от неожиданности парня (уже успевшего привыкнуть не обращать на неё внимания), с интересом водрузив на его взлохмаченные лохмы своё творение и всё же не сдержавшись от проступившей на губах улыбки при виде так и распахнувшихся от удивления золотых глаз, казавшихся сейчас темнее, с каким-то еле заметным добавлением рыжины.