Мир пробуждённых. Один поцелуй до ненависти

Глава 31

Нас будто накрыло тихой тайной — такой, которую понимают только двое.

— У тебя такие красивые глаза… — прошептала я и осторожно коснулась его лица.

Я будто видела его впервые, хотя сердце упрямо шептало: мы знакомы целую вечность. Глеб тяжело сглотнул — и почему-то именно это задело сильнее всего. Он словно чувствовал то же, что и я. По коже пробежали мурашки, а его объятия стали крепче — тёплые, надёжные. И да… мне это понравилось.

Эх, как повезёт его девушке…

Мысль выскочила сама — и тут же больно кольнула под рёбра. Словно кто-то тихо, но метко ткнул иголкой. Я даже на секунду задержала дыхание, пытаясь понять, что со мной не так.

И почему меня так перекосило, стоило лишь представить Киру рядом с Глебом? Я моргнула, будто могла прогнать картинку одним движением ресниц, но она упрямо держалась.

А потом, как назло, в реальность вернули звуки — за дверью всё ещё гремели шаги. Кто-то топал, спорил и разбирался в каких-то несостыковках.

Но волка это не остановило. Он наклонился ближе и прошептал:

— Лада… Я давно хотел вернуть тебе долг…

Эти слова будто дернули за ниточку. Я замерла в предвкушении.

— Что? .. — выдохнула я.

Это когда же я успела обзавестись должниками?

Воздух словно загустел. Сердце ухнуло в пятки и там же замерло — не от страха, а от ожидания. Где-то на краю сознания мелькнула неприятная мысль о моём парне… но она так и не успела оформиться: Глеб наклонился и поцеловал меня.

Жадно. Властно. И так приятно.

Сладкий запах вишни наполнил лёгкие, скользнул по коже, превращая меня в сливочное масло на раскаленной сковороде. О, пушистые папоротники… как же это хорошо!

Глеб застонал мне в полуоткрытые губы, прижал крепче и уверенно провёл языком — горячим, настойчивым по небу.

Я не знала, как надо, но послушно повторяла его движения. Тело Глеба тут же отозвалось мурашками — и это придало мне ещё больше смелости. Я поднялась на цыпочки и обвила его шею дрожащими руками.

Не в силах выдержать ту чувственную бурю в груди — закрыла глаза.

Именно тогда внутри что-то щёлкнуло: мир вдруг стал тоньше, прозрачнее — словно отступил на шаг, освобождая место моей силе. Рядом с Глебом я как будто становлюсь неуязвимой.

Перед внутренним взором возник огромный белый волк. В его глазах плескались радость и безграничная нежность. Я была вольной, скользящей по границам мира, — и падала, падала вместе с этим ощущением, пока реальность не потеряла очертания.

Сердце снова ударилось о ребра и потянулось к белому волку с новой силой. Даже с закрытыми глазами я всё видела. Наши сущности сплелись, как корни одного дерева.

Здесь и сейчас остались только его твердые губы, горячие ладони на моей пояснице, тяжёлая, вздымающаяся грудь — и всё тот же запах вишни.

Эта невыносимая пытка, которую все называют поцелуем… кажется, отныне стала моей любимой — особенно с Глебом. Не успела толком насладиться своим открытием, как настойчивый стук в окно выдернул меня из сладкой патоки.

Я дёрнулась, распахнула глаза и резко обернулась.

— Кто?.. — прошептала я, пытаясь понять, откуда идёт этот стук.

Глеб стиснул меня так крепко, что на секунду мы и правда стали одним целым. Потом всё же заставил себя отпустить — и отступил на шаг, будто преодолевая боль. Напряженные плечи, резко очерченные скулы — видно было, как он буквально отрывает себя от меня.

— Я этого ворона… — прорычал он почти по-волчьи.

Он всё ещё упрямо смотрел на мои губы и пытался выровнять дыхание. И мне, если честно, тоже было нелегко. Реальность накрыла нас снежной лавиной: сразу стало холодно, неловко и… стыдно.

В его объятиях было лучше. Я была защищена от любой опасности. Но вот он отступил — и вместе с ним исчезло и тепло. Я снова стала сиротой под прицелом сильных мира сего.

Стук мог выдать нас, так что я поспешно распахнула окно и впустила фамильяра. Цокая когтями, ворон прошёлся по широкому подоконнику и, недобро зыркнув на меня, тут же рванул к Глебу — будто это он был виновником моего пылающего лица.

— Что, голубки? Места получше не нашлось, чтобы миловаться? — протянул он так, что у меня и уши загорелись.

— Клюв свой закрой, а то я быстро тебя, как курицу, ощиплю. Вижу, стал ведьминым фамильяром — совсем обнаглел! — огрызнулся Глеб и, будто назло ворону, приподнял меня за талию и успокаивающе поцеловал в макушку.

— Ка-а-ар-р-р!

Я прикрыла глаза и мысленно простонала: отлично. Просто отлично.

— А давайте мы уже выбираться… — поспешила оборвать спор двух петухов, даже если один из них ворон, а другой — волк.

И как меня угораздило?