Мир сновидений

Глава 8. Баку

Вечер выдался на удивление спокойным. Тофу с овощами удался на славу, Габи съела свою порцию до последней крошки и теперь мирно посапывала в своей кроватке, обняв нового плюшевого осьминога, купленного вместе с фломастерами. Я прибрался на кухне, наслаждаясь непривычным чувством тихого удовлетворения. Не то чтобы тревога ушла совсем — нет, она затаилась где-то глубоко внутри, притихшая, но бдительная. Но её громкий голос уже не заглушал всё остальное.

Я лёг спать без привычного страха перед тем, что ждёт меня за порогом сновидений. Не с молитвой, а с решимостью. Пусть даже маленькой, с зёрнышко, но своей.

И сон пришёл иной.

Я стоял не над бушующим морем, а в собственной комнате. Всё было на своих местах: стол с разбросанными листами для ролёвок, стопка книг, полуразобранная модель корабля на полке. Даже ночник Габи отбрасывал знакомый оранжевый свет из-под двери. Было тихо, уютно и… безопасно.

Я подошёл к столу и посмотрел на ладонь. «Меч», — подумал я, без надежды, скорее из любопытства.

В воздухе повеяло озоном, и он появился. Не с громом и молнией, а тихо, словно всегда там и был. Просто лежал на столе, тяжёлый, реальный, испещрённый едва видимыми голубоватыми прожилками, которые слабо пульсировали ровным светом. Я тронул рукоять — пальцы запомнили её шершавость, вес. Он был холодным и молчаливым. Не вёл меня, не подсказывал. Просто был.

И тут я понял, что в комнате я не один.

Из-под кровати, словно клубок тёмного дыма, выползло нечто. Я инстинктивно схватился за меч, но существо не проявило ни капли агрессии. Оно выкатилось на середину комнаты, вползло в пятно лунного света из окна и обрело форму.

Это было… нечто милое. Похожее на помесь пушистого тапира с щенком померанского шпица, но с добрыми, умными глазами-бусинками и коротеньким хоботком, который сейчас любопытно вздрагивал. Шёрстка его переливалась перламутром.

Оно обнюхало воздух, фыркнуло, потом его взгляд упал на меч. Существо подошло к столу, понюхало клинок, фыркнуло ещё раз — на этот раз с лёгким пренебрежением, — и затем уставилось на меня. Его хоботок задвигался активнее.

Я замер, не зная, чего ждать. Новый сон? Помощники Духа? Или новая форма кошмара?

Существо сделало шаг ко мне, потом ещё один. Потом тыкнулось мне в ногу своим мягким, тёплым хоботком, обнюхало и отскочило, радостно подпрыгнув на месте.

— Интересно-интересно! — пропищал оно тонким, словно колокольчик, голоском. — Твой вкус… изменился!

Я от изумления разжал пальцы, и меч исчез с тихим шелестом.

— Вкус? — выдавил я, чувствуя себя полнейшим идиотом, разговаривающим с померанским тапиром во сне.

— Да-да-да! Вкус сновидения! — существо снова подпрыгнуло, и его уши захлопали, как крылья бабочки. — Раньше ты был горький-прегорький! Прямо аж скривиться можно было! Как невысказанное слово, как испуг в темноте. А теперь… — оно снова принюхалось ко мне, — теперь с надеждой. Слабенькой, несмелой, но сладкой. Очень интересно! Мы такие нечасто чуем!

— Кто… вы? — спросил я, постепенно отпуская рукоять несуществующего меча.

— Мы — Баку! — существо важно выпрямилось, насколько это позволяла его круглая форма. — Те, кто кушает плохие сны! Тяжёлые, колючие, невкусные! А твои сны в последнее время были очень колючие и совсем невкусные. Мы смотрели-смотрели, как ты машешь своим железным прутиком, и думали: «Эх, испортит он себе всё нутро, совсем есть нельзя будет». А тут — раз! И вкус поменялся! Мы аж прибежали посмотреть!

Оно говорило стремительно, путая падежи и выплёскивая слова будто горох из мешка.

— Вы… едите кошмары? — уточнил я, чувствуя, как в голове понемногу начинают складываться пазлы.

— Да-да-да! Самые плохие! Чтобы людям легче было. Но твои… твои мы есть не стали. Великий сказал, не трогать. Говорит, у тебя своя работа. А мы и рады, они же горькие! — Баку снова фыркнул.

Великий. Значит, Дух и вправду всё контролирует. Даже здесь.

— А что… а что с моими снами? С монстрами? — спросил я, чувствуя, как надежда внутри меня пошатнулась. Если они просто едят кошмары, то почему не помогают?

— Ой, нет-нет-нет! — Баку затряс головой, словно отгоняя надоедливую муху. — Мы — не воины! Мы — уборщики! Мы приходим после, когда уже всё плохое случилось, и подъедаем остатки, чтобы не воняло. А твои монстры… — он поёжился, и его перламутровая шёрстка встала дыбом, — они до нас. Они настоящие. Из самых глубоких снов Великого. Мы их боимся.

В его голосе прозвучала такая искренняя, детская боязнь, что мне стало почти жаль это странное существо.

— Но теперь ты пахнешь… не так страшно, — продолжило оно, снова становясь жизнерадостным. — Может, и не сломаешься так быстро? Будет интересно наблюдать! Мы будем за тобой наблюдать! — оно весело подпрыгнуло ещё раз и стало медленно растворяться в воздухе, словно тая.

— Погоди! — крикнул я. — А что мне делать?

— Искать свой вкус! Свой! — донёсся до меня уже почти призрачный, звонкий голосок. — Не горький и не кислый! А сладкий! Как… как банан или малина!

И оно исчезло.

Я проснулся. В комнате пахло не озоном, а сладковатым, пряным ароматом, напоминающий жжёный сахар и ладан. След Баку.

Я лёг на спину и уставился в потолок. В голове звучали его слова. «Искать свой вкус». «Не сломаешься так быстро». «Мы их боимся».

Они не были воинами. Они были уборщиками. А я… я был тем, кого поставили на самую грязную работу. Но теперь у меня появился… кто? Зритель? Возможно, даже союзник, пусть и крайне своеобразный.

И самое главное — он сказал, что я пахну надеждой.

Веки снова сомкнулись. Впервые за долгое время я уснул без новых кошмаров.