Мирель. Невеста злодея

Глава 1. Навыки прикладного выживания в готических условиях

Один шаг через порог класса — и вместо урока с моими шестиклашками я оказалась в мире вечной осени. В замке, где не стихает ветер, живёт лорд-дракон. Поговаривают, у него ледяное сердце: он погубил жену, а родную дочь заточил в башне. От одного его вида кровь стынет в жилах.

А я просто увидела замерзшую девочку и протянула ей руку. А когда за спиной раздались шаги самого страшного чудовища этих земель, не опустила глаз.

Глупость? Возможно. Но теперь я ношу его кольцо и играю роль невесты.

Все вокруг твердят, что он монстр, не способный на чувства. Но почему он смотрит на меня так, словно я — единственное, что у него осталось?

И так ли он страшен на самом деле, как говорят?

----------------------------------------------------------------------------

Ледяной камень под щекой.

Я открыла глаза — темнота. Закрыла — темнота. Разницы никакой.

Ладони упёрлись в пол. Холодный и гладкий.

Так. Стоп.

Последнее, что я помнила, — порог классного кабинета. Шестой «Б», непривычно притихший за партами. Носок туфли предательски зацепился за порожек.

А дальше — провал.

И где я теперь? Почему так темно?

И откуда в девяносто четвёртой школе полированный камень на полу? Мы четвёртый год не можем выбить новый линолеум для рекреации начальных классов, а тут — имперские замашки.

Я села.

Потолок, если он вообще существовал, терялся во мраке. Холод забирался под кардиган. Зубы выбивали дробь.

Я прижала рукав к губам и выдохнула в ткань.

Да что же я?

Руки метнулись к карманам. Телефон!

Дрожащим пальцем нажала кнопку.

Экран вспыхнул. Его бледный свет на долю секунды выхватил из темноты не школьные стены, а массивную каменную кладку и уходящий в черноту стрельчатый свод.

Вот это я приложилась головой!

И тут экран погас, снова швырнув меня в слепую пустоту.

Детки подшутили? Устроили квест со скрытой камерой?

Или кто-то похитил начинающую учительницу истории прямо с порога кабинета?

Версии одна другой бредовее.

А позвонить некому.

Мама в санатории в Кисловодске.

Денис три недели назад заявил, что «наши отношения исчерпали свой развивающий потенциал».

Да и телефон вырубился.

Хватятся Мирославы Валерьевны в лучшем случае в понедельник. Когда шестой «Б» останется без проверочной по Столетней войне, а завуч лично вызовется стереть меня в порошок.

Замечательно.

Прямо праздник.

Я поднялась, придерживаясь за стену и сделала робкий шаг.

Шоппер с тетрадями всё ещё висел на плече. Двадцать пять работ шестого «Б», термос с шиповником и половина тульского пряника.

Ресурсы есть. Жить можно.

Коридор оказался таким широким, что от стены до стены я насчитала десять шагов.
Потолок терялся в вышине. О нём напоминал только сквозняк под сводами.

Свет здесь всё же нашёлся — сизый, он сочился из узких бойниц на самом верху. Его едва хватало, чтобы различать очертания. Со стен свисали гобелены.

Я шла, правой рукой держась за холодный камень. Левой прижимала к себе шоппер.
Туфли на толстой подошве ещё хранили тепло. За это я мысленно поблагодарила продавца из обувного — четыре месяца назад он убедил меня взять именно эту пару.

Впереди, в темноте, проступила дверь. Из-под створки пробивался дрожащий, желтоватый свет.

Я замедлила шаг.

Толкнула дверь.

Похоже на столовую. Стол из тёмного дерева на всю длину комнаты, стулья с высокими спинками, камин размером с мою ванную. И резной буфет — во всю стену. Единственная оплывшая свеча на каминной полке.

А в углу буфета, на нижней полке, забившись за стопку тарелок — ребёнок.

Девочка лет семи. Бледная настолько, что кожа казалась полупрозрачной. Волосы неясного цвета сбились в колтуны. Шёлковое платье стояло колом.

Девочка дрожала. Обхватив острые коленки, она смотрела на меня в упор.

Я знала этот взгляд. Видела у мальчишки из шестого «Б», когда его мать забирали на «скорой» прямо с родительского собрания.

Я села на пол в метре от буфета. Скрестила ноги, поставив шоппер рядом.

— Привет. Я Мира.

Девочка моргнула.

— Там снаружи сквозит, а тут у тебя отличный бункер. Можно я тоже посижу?

Тишина. Я порылась в кармане джинсов и нашла мятную карамельку. Развернула и прямо на фантике протянула девочке.

— Угощайся. Или не хочешь?

Сделав вид, что разглядываю потолок, я так и держала руку вытянутой.

Чумазая ладошка выскользнула из темноты и забрала конфету. Пальцы мазнули по моим — ледяные, как будто ребёнок держал в руках снег.

Тогда я расстегнула кардиган, который всё ещё пах цветочным кондиционером, и положила его на пол у буфета.

Мой переносной дом. Бабуля вязала его из мягкой шерсти специально «под первую четверть», когда в школах ещё нет отопления.

Девочка покосилась на кардиган. Потом медленно выползла из буфета. Стянула шерсть на себя и завернулась — целиком, до подбородка. Замерла в шаге от меня. Подвинулась ближе, готовая в любой момент отпрянуть и с опаской посмотрела в глаза. А потом забралась ко мне на колени, прижалась и нащупала мой мизинец.

Через минуту она уже спала.

И как прикажете к этому относиться?

Я сидела на каменном полу, с синей ручкой ErichKrause в волосах, посреди готического интерьера, без мобильной связи — и держала на руках ребёнка, взявшегося из ниоткуда.