Мой Крест. Любить того, кто убивает.

ПРОЛОГ

Я всегда знала, что я неудачница. Ходячая катастрофа.

Просто представить себе не могла, что всё настолько плохо.

До того самого момента, пока не открыла дверь этого проклятого кабинета и не увидела его.

Высокого мужчину. Пугающе огромного. С лицом, вытесанным из куска гранита.

Только от одного его вида можно умереть от страха. Он словно вытягивает из пространства весь кислород, оставляя вязкую, парализующую пустоту, от которой мгновенно закладывает уши.

Широкоплечий. Затянутый во всё тёмное. Он нависает над массивным кожаным креслом.

Но страшнее всего — пустой шприц в его руке. Который он на моих глазах аккуратно извлёкает из шеи мужчины, лежащего в кресле с безвольно запрокинутой головой.

На полу лежит пузырёк с рассыпавшимися таблетками. Рубашка расстёгнута, будто человек ослабил ворот, когда ему стало плохо. Всё продумано до леденящих душу мелочей.

Боже... Неужели он мёртв?!

Внутри всё обрывается.

Можно просто прикрыть дверь. Медленно, бесшумно, потянув ручку на себя. Сделать вид, что ничего не видела. Тихо унести свою задницу подальше от этого кошмара.

Но нет же.

Я застываю, как идиотка, и пялюсь на него, не в силах даже моргнуть.

Он как раз снимает перчатки. Спокойно, методично. Латекс шелестит, соскальзывая с пальцев.

А потом он поднимает голову. И смотрит на меня.

Прямо в глаза.

И вот тогда меня накрывает. Это даже не страх. А вязкий, парализующий ужас, от которого желудок скручивает болезненным спазмом.

Глаза у него как ножи. Острые. Безжалостные. На лице ни капли эмоций. Только пустая, ровная, смертоносная сталь.

Я разворачиваюсь и бегу.

В голове бьётся паника, а ноги совершенно не держат. Колени то и дело подгибаются от слабости. В голове стучит: беги, Лера. Беги, если не хочешь сдохнуть.

Вот дернул же черт приехать в офис после закрытия. Чего мне дома не сиделось?

Если бы не эта крыса Виктория Андреевна со своим «срочным отчётом», никогда бы меня не занесло в ту часть здания.

Мне там вообще делать нечего. Там сидят топы, к которым нам, простой офисной челяди, соваться нельзя. У них там своя жизнь, свои закрытые кабинеты и вип-дела. За которые шприцами в шею колят.

Но тут суббота, в здании никого, и как назло, принтер на моём этаже зажевал бумагу, а резервный завис. Вот сдуру и решила прошмыгнуть на шестой по универсальному ключу, который взяла из халата Гали в подсобке. Думала, быстренько распечатать грёбаный отчёт и уйти. Распечатала, блин.

А теперь бегу по этому шестому этажу и чувствую, как спина стынет от ужаса.

Тяжёлые шаги в пустом коридоре звучат как удары часов.

Тик-так. Тик-так. Размеренные. Неотвратимые, как приближение самой смерти. Он даже не бежит за мной, он просто идёт следом, но этот звук безжалостно бьёт по нервным окончаниям.

Понимаю, что не успею добежать до центрального холла, где внизу сидит охранник. Да и лифта он мне вряд ли даст дождаться.

Вспоминаю про нашу «потайную» дверь в подсобку, за которой скрывается старая пожарная лестница. Через неё можно выскочить на улицу.

Резко сворачиваю налево и едва не поскальзываюсь на гладком керамограните. Чудом удерживаю равновесие, хотя щиколотку простреливает острой болью.

В здании никого. Помощи ждать не от кого. Совершенно.

Рванув на себя ручку неприметной двери, вваливаюсь в тёмный пролёт, срываюсь вниз по лестнице. Мои шаги гулко, истерично бьются о бетонные ступеньки. Ноги скачут, почти не касаясь их.

Только бы не оступиться. Только бы не полететь кубарем, ломая кости. Только бы дожить.

Каждый вдох колет болью в груди, отдавая металлическим, кровавым привкусом на языке, но я не смею останавливаться. Спустившись на два пролёта, я уже не слышу его шагов, но это молчание пугает ещё больше.

Долетев, наконец, до первого этажа, бросаюсь вперёд по узкому коридору. Спасительная улица уже рядом. Я почти чувствую свежий ночной воздух.

Распахиваю тяжёлую металлическую дверь всем весом своего тела, я с надеждой шагаю вперёд и… со всего размаха врезаюсь в стальную, непробиваемую грудь.

От удара у меня клацают зубы, а сумку выбивает из рук. Отшатнувшись, я вскидываю голову, и сердце в груди просто перестаёт биться, рухнув куда-то в район желудка, потому что реальность оказывается страшнее любого кошмара.

Серые ледяные глаза. Холод.

Он стоит прямо передо мной, загораживая выход, и я понятия не имею, как он здесь оказался, но это уже не имеет никакого значения.

— Зря ты открыла ту дверь, — говорит он спокойно, и голос его вонзается в позвоночник, как ледяной крюк.

Его рука ложится мне на плечо стальной хваткой.

И я понимаю: мне конец.