Моя чужая. (не)вернуть любовь

Глава 3

Я старательно проминаю тесто снова и снова. Оно должно быть еще чуточку мягче, воздушнее. Такая работа требует сосредоточенности не меньше, чем снабженческие подсчеты, но в голове носятся колкие воспоминания, и от этого по спине пробегает озноб.

Сегодня я опять видела Ястребовского.

И кто бы знал, чего мне стоило держать себя в руках.

Наверное, нужно опять обратится к психологу. Нельзя так остро реагировать на давно прошлые отношения, но забыть о них не получается. Это так глупо! У меня прекрасный муж, спокойная и размеренная жизнь… В ней нет места Ястребовскому!

И все равно – слишком тяжело стучит сердце.

Любовь к Демьяну забрала у меня самое важное… Внизу живота опять вспыхивает фантомная боль.

А в ушах звучит сочувственный голос врача, объясняющего мой диагноз. Это была не та женщина, что сделала мне чистку. Нет. Эта чудесная доктор говорила мягко и пыталась ободрить. Убеждала, что яичники отлично функционируют, и можно…

- Хм, выглядит отлично, - грохочет над головой.

От неожиданности я подпрыгиваю и чуть не разбиваю миску.

- Артур! – вскрикиваю, прижимая испачканные руки к груди. – Ты… Ты зачем крадешься?

А муж тихонько смеется, весело ему!

- Не дуйся, Леночка. Я хотел сделать сюрприз.

- Тебе это удалось, - фырчу недовольно, но злости уже нет.

Разве можно злиться на Артура? Хоть шутки иногда у него довольно… специфические.

- О, вишня! – обнимает меня за талию муж, а подбородок устраивает на плече. – Люблю вишню.

Да, я знаю. Демьян тоже любил… Я с силой запускаю пальцы в тесто.

- А в холодильнике ждет солянка, - стараюсь улыбнуться, но почему-то выходит натянуто.

Артур реагирует моментально. Недаром ведь бизнесмен - ему не нужно смотреть в глаза, чтобы уловить настроение собеседника.

- Ты чем-то расстроена?

Ужасно хочется отговориться какой-нибудь банальностью. Соврать или молча уйти, но я не позволяю себе ни того, ни другого.

- Я не расстроена. Скорее до сих пор не могу отделаться от встречи с Ястребовским. Ты же знаешь, некоторые события лучше постараться забыть.

Артур осторожно разворачивает меня к себе. В его движениях бесконечная забота. Я очень люблю, когда по вечерам мы устраиваемся перед телевизором и он просто держит мою руку в своей. Спокойный уютный отдых.

Но сейчас муж смотрит на меня с напряжением.

- Я понимаю, милая. И все больше жалею, что не отказался от работы с «Вектор-Элит».

- Зачем? Это нелогично.

- Дело не в логичности, а…

Фразу Артура перебивает звонок мобильного.

Муж хмурится, но трубку поднимает. Он у меня такой, весь в бизнесе. Для него фирма – вторая жена. А первая… Эту печальную историю я вспоминать не любила. Мне искренне жаль мужа. Он потерял намного больше, чем я.

- Что?! – недовольно рычит Артур. – Нет, Оболенский, мы так не договаривались! Да, для меня – принципиально...

А вот сейчас мне стало интересно. Пытаюсь уловить суть разговора, но из трубки доносится одно сипение, будто говоривший болен.

- ...Тогда пришли своего зама. Нет, другого человека. Потому что. Считай это моей прихотью…

Трубка опять сипит, на этот раз в голосе Оболенского – напряжение и упрямство.

Артур слушает. Сжимает в нитку губы, а взгляд мечется по кухне, иногда цепляясь за меня. Почти нутром чувствую суть беседы. И от этого внутри опять тянет холодком.

Но, напрягая всю свою скудную волю, я тихонько качаю головой - нельзя отказываться.

Я видела сегодня примерные сметы – цены «Вектор-Элит» подходят компании идеально! А на оставшиеся финансы можно заказать новое оборудование. Или премии сотрудникам выписать, или… Или я просто уговариваю себя, что так правильно. А мне следовало бы научиться реагировать нормально, а не дергаться, как обиженная истеричка.

Ястребовский мне ничего не обещал.

Как бы ни было больно признавать, но это я липла к нему, как банный лист. Никакого стыда и самоуважения. Я была слишком ослеплена чувствами, которые испытала с того самого момента, как впервые увидела высокого загорелого мальчика с небесно-голубыми глазами.

Мне было всего девять лет, но я до сих пор помню, как мучительно сжалось сердце. На мгновение я даже забыла о самой страшной своей беде – предательстве мамы, которая легко променяла дочку на новую семью.

Все мои обиды утонули в этих бездонных голубых глазах. А когда Ястребовский заговорил…

Я вздрагиваю и опять качаю головой.

Не нужно отказываться. Я уже большая девочка и способна держать себя в руках.

Артур по-прежнему хмурится, но его слова звучат уже не так резко. Муж сомневается, и я его хорошо понимаю и не обижаюсь. Подумаешь, придется потерпеть Ястребовского чуть дольше, чем один день.

- Я перезвоню, - наконец завершает разговор муж и, не дождавшись ответа собеседника, сбрасывает вызов. – Нет, Елена, даже не начинай, - обращается ко мне.

А я нахожу сил на усмешку. Если Артур перешел на полное имя, значит вот-вот капитулирует. Но это при условии, что я сумею правильно донести мысль.

- Я и не собиралась, милый. Но ты ведь и сам все прекрасно понимаешь. И потом… Неужели ты думаешь, что Ястребовский может меня хоть чем-то удивить?

На самом деле может. Одним своим видом. Но я предусмотрительно постараюсь держаться от мужчины подальше.

Между нами все кончено. А если быть честной – никогда не начиналось.

- Тебе неприятно его видеть, - напоминает Артур, и я, не скрываясь, морщусь.

- Да, ты прав. А с другой стороны, это ведь неплохо, когда сталкиваешься с трудностями лицом к лицу.

Артур вздыхает и ерошит волосы. Жесткая щетка блестит серебром, на висках небольшие залысины... И шрам. Глубокий порез от осколка лобового стекла. Еще бы немного - и пострадал глаз, но врачи говорили, что моему мужу повезло… Не назвала бы этом везением, на самом деле. Как и свое внезапное прошлое, свалившееся нам на голову. Откуда вообще Ястребовский в Санкт-Петербурге? Он же столицей грезил.