Моя чужая. (не)вернуть любовь

Глава 9

Демьян

Погода стремительно портится, начинает накрапывать дождь. Завернуть бы сейчас домой, но нужно пригнать машину обратно к складам. Да и работы там еще полно…

Барабаню пальцами по рулю и все-таки включаю кондиционер. Тонкий запах духов почти тут же исчезает, но злость продолжает кусаться, словно маленькая вшивая собачонка.

Елена Николаевна всю дорогу хранила гробовое молчание. И как только я затормозил у больницы, вылетела из машины и бросилась к дверям приемного покоя.

Нет, я не оскорбился из-за отсутствия благодарности. Но видеть искренне беспокойство Алены оказалось не слишком приятно. Черт его знает почему. Может, из-за понимания, что никакой брак не фиктивный, как трепалась дура из бухгалтерии. Мог бы усвоить это после нашей перепалки в лифте, когда Алена заявила, что я и мизинца господина Бесстужева не стою. Но, наверное, хотелось думать, что это сказано с целью задеть за живое. Надо признать – получилось.

И сейчас тоже.

Волнение Алены вызвало странное послевкусие. Не ревность, совсем нет. Просто… Хрен его знает!

Еще печенье это дурацкое. Когда увидел их в смешной коробке с котятами, думал слюной захлебнусь. Такой выпечки, как у Алены, нигде больше не пробовал. Почему она в кондитеры не пошла? Озолотилась бы.

Но девушку не интересовали деньги. Это не Юлия, которая ради кредитки готова вытанцовывать на задних лапах. И изменять Алена не стала бы тоже… Но тогда кто тот мужик, с которым она сидела в кафе?

Так, в размышлениях, добираюсь до склада, где уже поджидает Витко.

- Как добрались? Что с Артуром Романовичем? Видели его? – сходу забрасывает вопросами.

Очень хочется послать коллегу по известному адресу - прямо в больницу, но я заставляю себя отвечать: «хорошо», «не знаю», «не видел». И меня, наконец, оставляют в покое.

- Надеюсь, ничего серьезного не случилось, - тянет растерянно, – и завтра Елена Николаевна к нам снова присоединится.

Острое желание заткнуть Витко едва не срывается с языка ругательством, но в последний момент я успеваю кашлянуть и выдать безразличное:

- Зачем?

Кажется, он не готов к этому вопросу. И ляпает первое, что пришло на ум:

- Елена Николаевна свою коробку забыла.

В животе едва слышно урчит, а во рту опять слюна. Мне следует заткнуться или отговориться какой-нибудь банальностью, но само собой выходит:

- Я передам.

Твою мать! Ну куда я лезу вообще?! Злюсь на себя. Хочу уже добавить, что необязательно, Витко может и сам, но:

- Да как хотите, - машет рукой, – все равно завтра с утра меня не будет.

И сует мне коробочку. Внутри тихонько стучит – почти полная. Я не ел, Аленка не успела… Сжимаю жестянку, а металл кажется теплым наощупь. Словно выпечка только-только из духовки.

А чертова память сразу флешбэки выдает: накрахмаленная до голубоватой белизны тюль, букет полевых ромашек на столе – притащил Алене первый и единственный букет - и тарелка с печеньем. Еще свежим, только глазурь подсохла... Лучи солнца, запутавшиеся в светлых прядях, и сияющие Аленкины глаза. Обычный веник для нее был дороже охапки роз.

Под сердцем тянет так, что дыхание перехватывает.

Отворачиваюсь от Витко и, выхватив мобильник, спешу на остановку. Сегодня я почти все сделал. Точнее, мы с Еленой Николаевной. Она работала, не поднимая головы – Алена спешит закончить, а я ловлю себя на желании все же вывести ее на разговор.

Объясниться по-человечески. Лучше не будет, но… так правильно. Я должен рассказать все как есть. Почему решил двигаться дальше без нее. Извинится, что мозги запудрил – все-таки мог сдержаться, не мальчик уже. Но с чего начать - не знаю.

А пальцы сами собой гладят жесткий бочок коробочки. К печенью не прикоснусь. Нельзя.

Но уже в такси не выдерживаю и открываю крышку. Ну как тут устоять? Запах такой, что с ума сойти можно. И выглядит сногсшибательно. Круглые шоколадные штучки, украшенные разноцветными цукатами.

Ладно, пропажу одной Алена не заметит. Не до того ей. Легко отламываю кусочек и закидываю в рот.

Вкусно до невозможности!

Но горечь безрадостных мыслей не пропадает. Я раз за разом прокручиваю в голове будущий разговор и никак не могу подобрать правильные слова. Да и есть ли они вообще? Кажется, нет…

***

- Артур, пожалуйста! Ну… я очень прошу! Послушайся врача!..

Мои мольбы как о стену горох! Артур сосредоточенно натягивает пиджак, а рядом стоит врач и в его поджатых губах читается упрек.

- …Тебе нужно обследоваться! – пытаюсь снова, но муж смотрит недовольно.

В его глазах упрямство всех ослов мира и уже немного злости.

- Спасибо, Лена, но я сам разберусь. Где там ваш рецепт? - оборачивается к доктору.

Тот вручает заполненный бланк. На сухом лице вроде бы равнодушие – пациент сам отказывается от госпитализации, - но взгляд осуждающий.

- Когда разберетесь со своими делами, я бы все-таки советовал вам лечь в клинику, - произносит напутственно и уходит.

А мне остается отчаянно смотреть вслед.

Почему не уговаривает? Не пытается хотя бы еще раз объяснить? Сердце – это ведь не шутки! И Артур бы не попал в ДТП, если бы у него вдруг не занемела рука. Машина вильнула и шоркнулась об отбойник.

Но пока я хватаю ртом воздух и придумываю, как уговорить мужа, муж двигается к выходу.

- Артур, подожди! – спохватываюсь и бегу за ним. – Дай хоть помогу!

- Я не больная старушка! – взрывается муж.

От этих слов внутри все сдавливает – не продохнуть. Артур сразу же спохватывается. Шагает ко мне и заключает в объятия.

- Прости, - шепчет виновато. – Я больницы на дух не переношу, ты ведь знаешь.

Знаю… После реанимации Артур заработал что-то вроде фобии. Стены больниц напоминали ему о случившейся трагедии. И о собственной вине в случившемся. Не превышал, но разогнался. А дорога была скользкой...

Тихонько вздыхаю и трусь носом о плечо мужа.