Моя фальшивая няня

Глава 16.

Вассаго уверен, что я нахожусь под его воздействием. И это прекрасно. Я не выдам ему баронессу, во всяком случае, пока.

— Я не знаю… Я не увидела ее лица. Только тень с длинными распущенными волосами. Демон загородил их обоих пологом невидимости. Но потом он вылез оттуда и стал принюхиваться… Я отступила достаточно, чтобы разглядеть его в зеркале и не попасться на глаза самой. Но все равно было поздно.

Я добавила голосу драматичности. На глазах навернулись слезы. Отпусти же меня, чурбан. Смотри, девушка едва не погибла у тебя в замке. Ты сам вначале выражал сочувствие, даже успокаивал, а теперь вошел в роль дознавателя.

Эта парочка друг друга стоила. Чем он лучше своей жены?.. Тем что заботился о детях, подсказал внутренний голос.

Но Вассаго не собирался убирать руки, а я снова ощутила, как пол под ногами заколебался. Прикосновениями он усиливал чары: хотелось немедленно забыть обо всем на свете, кроме желания быть ему полезной. Сопротивляться сложно, еще немного и я расскажу ему все не только про Сильвию, но и про Адаманту Кроули.

Барон гладил меня по волосам. Я старалась не думать о том, что с ними случилось. Яркие медные пряди распустились вокруг меня пышным цветком.

— Какое странное дитя. Хамелеон? Поэтому ты все время боишься и закрываешься? — сказал он тихо, будто обращаясь больше к себе. — Это, конечно, редкая магия, но в ней нет ничего страшного. Если тебя это беспокоит, то можешь носить специальный браслет. А вот с какой стати ты так ловко сопротивляешься мне, Ада? Этому невозможно научиться. Вместо того чтобы отдавать все, что у тебя есть, ты уворачиваешься и уползаешь.

Он ухватил меня за подбородок и опять заставил смотреть в зияющую бездну его глаз.

Вассаго больше не казался старым и непривлекательным — да, усталым... да, печальным и еще демонически манящим. Неужели я скоро состарюсь, умру и не испытаю вкус настоящего запретного поцелуя?

Только ощущение опасности не давало мне провалиться в уготовленную пропасть и кое-как удерживало на плаву.

— Отпустите, — проблеяла я из последних сил. — Я не хамелеон, у меня такая странная реакция на ваш мир. К вечеру волосы каждый день превращаются в горящую солому. И я не увиливаю. Хотите, расскажу, как убегала от демона при помощи воздушной магии? Могу научить Августу и Риччи… И перестаньте меня трогать. Иначе я приложу вас вазой. Одного господина я как-то ударила. Кровь живописно смешалась с испорченной после цветов водой.

— У меня нет вазы, — озадачился Вассаго. — Тебе не нравятся мои прикосновения?

Он так непритворно изумился. Не ожидал бес, что я в такой момент и про детей вспомню. Сама тоже хороша. Чуть было не начала его успокаивать; мол, господин, чары высший класс, просто девушка вам попалась с особенностями… Кстати, это единственное, что могло меня спасти. Из этой ловушки необходимо выбираться.

Если нужно применить запертую во мне магию, чтобы избежать объятий инквизиции, то я согласна. Но как сделать это правильно? У меня нет опыта; здесь, главное, не выйти за рамки дозволенного… Выпустить ровно каплю, чтобы Вассаго не превратился в пускающего слюни имбецила.

Я попыталась убрать его пальцы с лица, и для этого мне пришлось его коснуться. Несколько разрядов проникли под кожу. Алистер напряженно замер. Пусть хотя бы почувствует, каково это.

— Что это, Ада?

Он ухватил меня за плечи. И я, перепугавшись, что доза была слишком мала, добавила ему еще. Сэр Стивен разжал тиски и тяжеловато опустился на собственный стол. Дыхание стало прерывистым.

Барон поднял на меня глаза. Зрачки посветлели до золотисто-орехового. Бездна, да это еще хуже, чем две воронки. Я боролась с собой, чтобы не наброситься на него с извинениями. Наверняка, так смотреть запрещено законами всех миров. Меня переполняли щемящая нежность и желание бесконечно гладить. Я бы опрокинула его на стол и…

Вот паразит, он не прерывал воздействие, даже попав под мое! А ведь все тесты говорили, что равных мне просто нет и скорее всего не было. Что же за чары у него такие…

Надо убираться от него и из этого замка. Жалко деток, но у них есть отец, а меня защищать некому. Братец еще молод, чтобы одному пойти против всех устоев Ада. Я развернулась к двери.

— А, ну, стоять! — ледяным голосом Алистера можно было резать сталь. — Соглашусь, что после всего вами пережитого с моей стороны было крайне не любезно подвергать вас допросу. Опишите мне внешность демона завтра. Тем более что я почти на сто процентов уверен, кто это… Давайте уже подпишем договор.

Я самостоятельная молодая женщина. Кто попало ни за что не будет диктовать мне условия. И разговаривать, как с дурочкой.

— На испытательный срок, то есть на месяц? — мой голос прозвучал слишком тихо, а сказанное ни чуть не походило на решительное «нет».

— С возможностью продления, с удвоением жалования на этот период и с утроением далее.

Но видя, что я продолжаю колебаться, барон добавил:

— Я возьму тебя свою защиту, Ада. Даже если выяснится, что ты здесь прячешься не просто от дурной славы или от обиженного любовника. Не смотри на меня так. У меня нет привычки приставать к молоденьким девушкам, если они сами об этом не попросят.

Вот в последнее я охотно поверю. Большинство дам превращаются в безвольный пудинг после одного его подобного взгляда. И скорее всего не просят, а умоляют или впадают в оцепенение.

— Запишите это в договоре тоже. И имейте в виду, что я соглашаюсь ради детей. Подозреваю, что пожалею об этом.

Барон не стал спорить и добавил в соглашение «корректное поведение и отсутствие поползновений по отношению к мисс Аде Смит». При возникновении подобных оказий бумага переставала действовать, и я получила бы серьезную компенсацию в размере двух годовых окладов.

Затем сэр Стивен достал кинжал. Каждый из нас сделал надрез и окунул перо в собственную кровь. Барон был так любезен, что тут же затянул не только свой, но и мой порез тоже.