Моя фальшивая няня

Глава 17.

— Я совсем не помню маму, — выдал Риччи, когда я в очередной раз попробовала выйти из комнаты.

До этого я два раза поправила мальчику подушку, три раза подала стакан воды и полчаса искала потерявшуюся мягкую игрушку виверны. Вообще-то он спал с медвежонком, но перед моим уходом сообщил, что мишке скучно и сегодня они будут спать втроем.

Сначала все шло хорошо. Я читала ему сказку про мальчика, которого злые родители отправили в лес, чтобы он там умер, — но храбрый ребенок перебил всех разбойников и великанов и опять вернулся к папе и маме.

На мой вопрос, не зарежет ли он и родителей первой же ночью, Риччи ответил, что это я не права и это отличная семья. Отец с матерью, по его версии, любили своего малыша и отвели его не на смерть, а тренироваться защищать их на старости лет.

В коробке под кроватью у него шуршали змеи, в клетке ухала сова, и одиноко мальчику точно не должно было быть. Служанка, которая провожала меня сюда и ждала, чтобы забрать, уже несколько раз заглядывала в комнату.

— Это нормально, — поспешила я успокоить ребенка. — Тебе было лет сто, когда ее не стало.

Еще я могла бы добавить, что иногда родителей лучше не помнить, чем помнить. Но вряд ли он меня поймет. Из того, что я успела заметить, и Августа, и Риччи обожали своего отца.

— Густа говорит, что она хоть по дням перескажет, чем занималась в свои сто. Мне кажется, что я тоже мог бы описать… кормилиц. Они быстро менялись. Помню, как папа начал меня подкармливать летучими мышами, но они были жесткими. Он принес большую крысу: она дергала длинным хвостом и совсем не казалась вкусной… Почему я не видел маму? Сколько я ни просил, мне не показали ни одного ее портрета.

Под его умоляющим взглядом я снова уселась на стул у кровати. Какой странный рацион. Наверное, это связано с тем, что у Вассаго есть какая-то животная ипостась, для которой в виде прикорма не годилась человеческая пища.

Я все больше подозревала, что странная магия отца передалась и мальчику. Иначе, чем объяснить, что у меня не получалось положить конец его манипуляциям и отправиться спать самой.

Про себя я отметила, что обязательно подниму тему матери в разговоре с Вассаго. Риччи судя по всему готов обсуждать ее бесконечно.

— А если она была похожа на вас? У меня светлые глаза и светлые волосы.

— Риччи, у меня волосы меняют цвет. Неудобно, и многих знакомых это пугает. Уверена, что мы узнаем что-нибудь про твою маму.

Ну, вот опять. Я же зареклась давать обещания ребенку в не очень понятной ситуации. Но его чистые голубые глаза сияли отнюдь не из-за чар. Мальчик изо всех сил сдерживал слезы.

— Малыш, давай я обниму тебя и пойду к себе. Мы составили подробный план на завтрашний день. Ты покажешь мне любимые игры, а я расскажу историю про то, как казнили двух первых царей. Потом мы пойдем на полигон и ты поучишь Густу метать огненные шары прямо в цель. Если мы оба не выспимся, от чего-то придется отказаться.

Риччи охотно потянулся ко мне. Для этого он поднялся на кровати и крепко-крепко обхватил меня за шею. Учитывая, что сила в нем уже имелась, то на меня словно накинули капкан. Только теплый и мягкий. А еще всхлипывающий. Поэтому я не вырывалась; лишь прикрыла глаза.

— Я знаю, что моя мама не умирала, — прошептал он мне в ухо. — Августа с папой что-то скрывают.

Это добило меня окончательно. Я нежно обхватила его в ответ, а потом расцеловала в обе щеки. Тем самым нарушила кучу правил. Во всех курсах педагогики отдельно подчеркивалось, что с воспитанниками нельзя допускать тактильный контакт.

За спиной раздалось покашливание не самого деликатного свойства. И все равно я не поверила своим глазам, когда обнаружила в комнате Алистера. Это же как бесшумно он двигался…

— Если я расскажу, как сильно меня подводили и подводят женщины, вы тоже обнимете меня на ночь, милая Ада? — насмешливо поинтересовался этот гадкий тип. — Ваше жалование в несколько раз превосходит оклад в лучших домах столицы, но раздел о воспитании детей младшего возраста вы, похоже, пропустили…

Да, напрасно я рассчитывала, что после произошедшего в кабинете сэр Стивен будет держаться от меня подальше. Но этот упрек я приняла молча. Не хватало еще припираться при ребенке. Или, что еще хуже, напоминать его папаше, что я не так уж держусь за это место.

— Рич, отпустим Аду отдыхать? Я посижу с тобой, пока ты не уснешь.

— Папа, только не уходи сразу. Убедись, что заснут Бум и Хрум.

Так звали виверну и медвежонка… Крепкие руки сняли с меня Риччи, и барон принялся катать мальчика на шее по комнате под его громкий визг. И это он только что пытался обвинить меня, что я его балую?

Служанка уже вела меня по бесконечным коридорам в спальню, а я продолжала недоумевать: как в одном Вассаго уживались и негодяй, и любящий родитель…