Моя любовь навсегда

Глава 18. Заклятый друг

Аромат молочной карамели наполнил кухню домашней атмосферой. Он напомнил Антону дни, когда не нужно было беспокоиться о проблемах или списке покупок, чтобы уложиться в бюджет. Только родная квартира, уют и кружка кофе с растопленным в нем шоколадным шариком, из которого на поверхность всплывали кусочки снежного зефира.

— Не думал, что их еще делают вручную, — Антон рассматривал в руках прозрачную упаковку из биополиэтилена. Голографическая наклейка, проявившаяся от прикосновения человеческих пальцев, указывала на кустарное производство продукта.

— Сейчас все гораздо проще, — пожала плечами Кира и отпила из кружки. — Сунул таблетку в многофункциональную машину, получил клубничный чай или кофе с шоколадом. За тебя все делают маленькие штучки в технике.

— Нанороботы, — рассмеялся Антон, покачав головой.

Прозрачный фантик плавно опустился на пол, моментально сметенный работающим роботом-уборщиком. Замигали датчики на панели, несколько раз внутри металлического корпуса что-то грохнуло. Однако уже через минуту все наладилось, и вновь кухню наполнила тишина, изредка разбавляемая жужжанием крохотных щеток робота.

— Он никуда не годится, — цокнула языком Кира и покосилась на уборщика. — Ты давно отдавал его на технический осмотр? Такое чувство, что эта штука сейчас развалится.

— Эй, не обижай моего А3456. Роботы служат вечно!

— Но морально устаревают.

Антон сморщил нос, глотнул осторожно горячий напиток и зажмурился от удовольствия. Ореховая нуга внутри тающих кусочков зефира растеклась по языку. Шоколад дарил ощущение безопасности и умиротворения рядом с матерью, которая расположилась напротив. Он втянул аромат духов Киры вместе с дразнящими кофейными запахами и откинулся назад. Широкий подоконник окна отлично подходил для подобных посиделок вдвоем.

— Как остальные? — будто невзначай поинтересовался Антон, делая один оборот ложкой.

Маленький водоворот отлично сосредотачивал внимание, позволяя не поднимать голову и не смотреть матери в глаза. Он чувствовал, как она буквально прожигает его внимательным взором.

— Ты мог бы сам уточнить. Или спросить Елисея с Настей, — протянул Кира после очередного глотка. — Вы же общаетесь.

— Они не особо разговорчивы, — буркнул в ответ Антон и все-таки решился взглянуть матери в лицо. — А отец?

— Вот и спросил бы. У него.

— Да он со мной не разговаривает! — захлебнулся возмущением Антон.

Из-за резкого движения несколько капель кофе пролились за край и обожгли руку. Антон проигнорировал жжение, будучи слишком поглощенным эмоциями. «Дзинь!» — громкий удар о стенки кружки заставил его вздрогнуть.

— Действительно, с чего бы. «Он со мной не общается, почему я должен звонить?!» — Кира понизила интонацию, подражая голосу мужа, затем иронично выгнула брови. — Я все жду, когда вам надоест мериться упрямством.

— Напоминаю, меня просили дома больше не появляться, — Антон не увернулся от щипка и тихо ойкнул, растирая щеку.

— Ой, смотрите, какой обиженный тигренок. У твоего отца двенадцать пятниц по понедельникам. Паша через час все простил. Ну хорошо, через два, — фыркнула Кира.

— Во всем виновато упрямство, — закатил глаза Антон.

— И чье конкретно?

— Папино. Я младше, мне априори на возраст следовало предоставить скидку.

— Поразительно, насколько с возрастом ты становишься похож на Павла, — неожиданно тепло рассмеялась Кира, поставила кружку и стерла пальцем слезинку. — Не только внешне, но и внутренне. Ты просто мини-копия Кенара.

Отвернувшись к окну, Антон всмотрелся в голограмму летнего бриза. Сквозь криво собранные биты проглядывалось стекло, за которым буйствовала весна. Дождь стучал по крышам, нагоняли мрак и холод тучи. Никакой радости. Потому, видимо, люди все чаще прятались за проекцией хорошей погоды на окнах, покупали домой специальные устройства.

Ради одной цели — немного ухватить счастья в бесконечной череде унылых будней мегаполиса.

Антон вдруг подумал: а ведь Милана всегда бежала туда, где лучи солнца ласкают кожу. И от бесконечного света ослепнешь, если долго вглядываться в лазурное небо. Там, в Африке, оно особенно прекрасно — чистое и удивительно щедрое на тепло.

— Я видел Милану, — начал он, когда снова стало тихо. — Ее семья, отец… — он осекся и до побелевших костяшек сжал кружку.

Кира ничего не ответила, лишь положила ладонь на его колено в немой поддержке.

— В аэропорту папа сказал, что не воспитывал меня таким человеком. Тогда я не понял, о чем шла речь.

— Татошка, — Кира с сочувствием погладила плотную ткань джинсов.

— Мне стыдно, мам, — тихо признался Антон, глядя ей в глаза. — Перед ним и Миланой. Перед тобой. За гадости, что говорил и делал. За вранье, бесконечные пьянки, неприятности, те дурацкие слова и мерзкие оскорбления. Теперь я не знаю, как все исправить.

— Начни с главного, — уголки губ Киры приподнялись, — попроси прощения у Миланы. Столько раз, сколько потребуется. Иногда это лучший способ вернуть былое расположение.

— А у вас?