Мягкий металл

Глава 3

Глава 3

Наступил день профосмотра. Рабочих отпустили с их мест и сказали явиться в административный корпус с карточками. Дело серьезное, если кто-то не придет, то это грозит штрафом или увольнением, и, кроме того, в конечном итоге за тобой все равно придут – но уже констебли. Постучатся в двери и силой отведут для медицинского обследования. Обязательная процедура.

Я спускаюсь вниз по лестнице, заглянув в комнату к бабушке. Её там не оказалось, лишь ветер сквозняком подул на меня. Она с Лили и мамой завтракала на первом этаже. Бабушке помогла спуститься мама, сегодня она отвезет её на осмотр. Для этого мы попросили соседа через два дома, у которого есть лошадь, заехать за нами. Бабушку Веру посадят на телегу, в которую впряжена лошадь. Моя любимая бабушка слепа и сама из дома не выходит, ей тяжело передвигаться.

– Доброе утро! – говорю я. В ответ мне тоже пожелали утра все, кроме Лили. Она очень обеспокоилась предстоящим посещением врача и капризничала. Она крутилась на стуле, и её каша осталась совершенно не тронутой. Обеденный стол стоял в гостиной, туда из тесной кухни приносили еду.

Желая присоединиться к семье, я отодвигаю стул, но мама хватает меня за руку отводит на кухню.

– Тебе нельзя есть сегодня ничего, кроме этого, - мама достает из шкафчика наверху карандаш. Должна сказать, эта письменная принадлежность сейчас считалась большой редкостью, потому что почти никто не использует карандаши и ручки. В Городе у обеспеченных людей есть устройства разной формы и толщиной не больше спички. На них вносится разная информация с помощью собственного пальца. У нас в Округе карандаши валяются за ненадобностью – работающим некогда писать. Мама ломает карандаш и ей в ладонь падает графит.

– Что? Мама? – я ничего не понимаю. Мой желудок требует еды и урчит. Я не ужинала вечером и сейчас испытываю голод, который кинжалами режет меня изнутри.

– Ты должна съесть это. У тебя поднимется температура, и ты скажешь, что тебе плохо, поняла?  Никому не говори, что ты это ела. Даже Маркусу.

Мать держит в своих тонких пальцах длинный стержень цвета асфальта.

Я смотрю сквозь него на мать, а она на меня.

– Зачем мне это есть? – я абсолютно ничего не понимаю и хочу капризничать не хлеще Лили. Можно я вернусь к столу?

– Кейси. Я не могла подобрать слов, чтобы сказать тебе раньше, – мать осторожно смотрела в гостиную сквозь матовое стекло в двери и спустилась на шепот, –  но тянуть больше некуда. Я не знаю, что будет сегодня на осмотре. Но обычно в твоем возрасте девочкам делают прививку с PRO-вакциной.

– И? – подняла я брови. Ведь всем известно, что прививают абсолютно всех. Несколько Округов контролирует административный центр – Город. В каждом Городе свои порядки и законы, которые учитывают особенности Округов. Верховный Совет осуществляет надзор за такими проблемами как экология, голод, ядерная осень. Проблемы климата, загрязнения окружающей среды и распределения ресурсов наиболее значимые для человечества. Другие вопросы – более мелкие, решают и проверяют городские представительства. Причем иногда власть Города порой кажется мне выше самого Верховного Совета – так прочно укрепился авторитет и статус Корпорации, которая заправляет там. Корпорация Города решила заняться оздоровлением наших Округов, поэтому ввела программу медицинского контроля.

– Тебе не нужна прививка, - выдает мне мама.

– Почему это? - я понимала, что мама не может желать мне плохого. Но на сколько я знаю, прививка нужна всем. Она помогает защищать нас от многих болезней, особенно от респираторных: ведь дышать нашим воздухом все равно что выпить яду. Убийственные примеси распространяются с кислородом по току крови и притекают к нашим органам.

Мама вздохнула.

– У меня была подруга на несколько лет младше меня. В день профосмотра мы пошли вместе с ней на обследование. До этого я кашляла на протяжении двух недель, охрипла и у меня поднялась температура. Мне нельзя было делать прививку из-за такого состояния. А моя подруга была здорова. Ей сделали прививку.

– И она умерла? – думаю я о самом страшном.

– Нет, она жива. Но...

– Что «но»?

– У нее не наступили месячные, Кейси. Она так и не смогла забеременеть.

– Мама, я не думаю, что это взаимосвязано, – говорю я, не понимая, откуда такая уверенность о причине-следствии.

– Я так и не сделала прививку, Кейси. Не поехала в Город. Твой отец тогда работал в административном корпусе уборщиком. Ты знаешь, я дружила с ним всегда. И рассказала ему о своем подозрении. Он пошел в кабинет врача, чтобы якобы прибраться. И нашел документы, в которых фиксировали женщин, привитых и нет, беременных и рожавших тоже учитывали там. Еще он заметил зависимость спустя годы, когда мать Маркуса и Эшли родили их. Они не были привиты. По спине пробежал холодок: Эшли родилась, когда мне было четыре и умерло через пару месяцев от простуды. Её потерю оплакивали всем Округом. Поэтому все так дрожат над Лили, последним ребенком в нашем пригороде.

–  Почему вас не поставили на учёт? Не проследили, чтобы приехала в Город?

– Поставили. Но твой отец очень помог, подделав некоторые карточки о том, что прививки сделаны.

– Как...он это сделал? Ведь база Совета в Городе очень серьезное дело.

– Да, ты права. Часть документов он выкрал, часть испортил. Его причастность тогда доказать не смогли, но из Дома Советов, конечно же, выгнали. Потом его никуда не хотели брать после этой темной истории, и ему пришлось пойти на эту чертову фабрику по изготовлению спичек… – у мамы сорвался голос и глаза заблестели.

– Мама…– я беру её мягкую руку в свою, –  я тоже скучаю по папе.

– Пожалуйста, съешь сейчас, чтобы графит начал действовать, – мама быстро моргает глазами и утирает нос.

– Если всё так страшно, то почему нельзя говорить об этом Маркусу? Он же мой друг. И всегда нам помогает.

– Да, я знаю, Кейси. Он твой друг, очень хороший молодой человек и всегда нам помогает.