Наказание за желание

Чёрный Ирис

На пятый день своего пребывания в темнице, Прим, пользуясь тем, что родители дремали (обычно Нор и Микха старались спать по очереди, чтобы не оставлять девочку в одиночестве), медленно подошла к решетке. Она и не думала браться за нее ладонью — отец объяснил, что железо лишь обожжет ее, оставит не заживающие шрамы. Прутья решетки были толстыми и пробраться сквозь них не смог бы даже ребенок. Девочка вздохнула. Нигде не было ни солнечного, ни лунного света и от этого становилось горько.

Она рассматривала старика, что сидел в камере напротив, затем перевела взгляд на решетку и вновь на старика. Прим сделала вывод, что он тоже нарушил какой-нибудь очень важный закон людей, а затем села на каменный пол камеры рядом с решеткой. Время тянулось слишком медленно, а в камере было все не так, как в ее безопасном уголке подвала.

Исиф почесал свою редкую седую бороденку крючковатыми пальцами, что-то мыча. Затем он отложил перо, потянулся, похрустел суставами, повздыхал и наткнулся взглядом на девчушку, что пристально следила за ним.

— Здравствуй, малышка, — улыбнулся он. У старика не хватало порядка восьми зубов, от чего улыбка его выглядела очень непривлекательно.

От его слов Прим вздрогнула, обернулась на родителей, но те не проснулись, и поэтому девочка решила, что нет ничего страшного в том, что она немного поговорит.

— Здравствуйте, — осторожно ответила фейри, но их разделяли две решетки и коридор. Поэтому Исиф не мог причинить ей ничего плохого. — Вы тоже ждете свою казнь?

— Казнь? — удивился старик, тоже подойдя к своей решетке. Он задумчиво почесал макушку и нахмурился. — Не помню уже, чего тут жду. Не помню даже, за что именно посадили. То ли за то, что лавку портного случайно сжег, то ли за то, что управляющего нашего обокрал на десять золотых… Или за то, что увел из его псарни двух гончих, которых продал на рынке в Лёне? Не помню уже… Но про казнь, вроде как, не говорил никто. А что, ты ждешь казни?

— Да. Мама так сказала. Что теперь нас всех казнят, — вздохнула Прим. — Осталось только дождаться… но я не боюсь. Я же вместе с родителями!

Исиф пожал плечами, вновь почесал бороду крючковатыми пальцами и, вернувшись к столику, уселся за него и мечтательно вздохнул.

— А каково там… На свободе? — глядя прямо перед собой, спросил старик. — Там все так же солнце ярко светит днём, и луна мерцает ночью?

Это был болезненный вопрос для Прим. Девочка оглянулась, посмотрела на свои крылья. За прошедшие дни в темноте, даже без лунного света, ее крылья совсем лишились пыльцы. Впрочем, крылья родителей были не в лучшем виде, хотя и пыльцы на них было явно больше.

— Наверное… — пробормотала девочка. — Это лучше у папы и мамы спросить… они чаще и больше бывали под солнцем.

— Простите мою девочку, — Нор подошел к решетке. Прим даже не заметила, как проснувшийся отец некоторое время наблюдал за дочерью. — Не злитесь на нее только, пожалуйста.

— А чего это мне на неё злиться? — удивился собеседник, переведя взгляд на мужчину. — Разве она сказала что-то не то?

— Не сказала, — Нор погладил притихшую дочь по голове. — Просто я не хочу, чтобы она утомила вас. Понимаете… для нее вы новое лицо, новая душа, с которой она может поговорить. Но я знаю и то, что моя девочка может утомлять разговорами. И знаю то, что большинство ее вопросов любой посчитает глупыми.

Старик вновь пожал плечами и заскрипел пером по бумаге. Он что-то мычал себе нос, пока не свел брови к переносице и не перевел взгляд вновь на фейри.

— Значить-с, вас это, того? — он провел ребром ладони по шее и высунул язык. — Так это ж вас за что?

— За неё, потому что она родилась без разрешения, — скрывать смысла не было, поэтому Нор сказал правду. — Такие уж… Все контролируется. От рождения до смерти.

Исиф внезапно широко улыбнулся, сказал что-то о «дрянных наших законах» и вновь начал скрипеть пером по пергаменту, совершенно позабыв о семействе Тибб. Так он забыл о них до девятого дня заключения фейри.

Потому что на девятый день произошло то, что заставило горестно закричать Микху, которая до этого пыталась сохранить остатки гордости.

Волшебство расцветёт в новой книге — фэйри уже плетут её крылья!