Напиши мне счастливый конец

Глава 14

Эйвен дернулся и разомкнул веки. Перед взором медленно проступил потолок незнакомой мрачной пещеры. Как он здесь оказался? Эльф попытался перевернуться, но острая боль в боку тут же заставила его зашипеть.

– Ой, глядите, наш спящий красавец очнулся! – послышалось рядом. А затем к нему стремительно приблизилась Нора. – Как себя чувствуешь?

– Скверно, но сойдет, – пробормотал эльф и огляделся. – Где это мы?

– В пещере. Тилли предложил укрыться здесь, – произнесла она. – Мы почти двое суток дожидались, пока ты придешь в себя.

– А где он сейчас? – нахмурился Эйвен, чуть приподнявшись на локте, и Нора тут же поспешила помочь ему сесть, поддержав под руку.

– Ушли с Реном поохотиться. Думаю, скоро уже вернутся.

– Про Цитадель есть новости? – спросил он, глянув на нее исподлобья.

Нора отрицательно покачала головой. Эйвен утер лицо ладонью, стараясь скрыть за этим жестом печаль в глазах.

– На вот, попей, – она протянула ему бурдюк с водой, и он сделал несколько больших глотков. – А теперь, пока наши кормильцы не вернулись, давай обработаем твою рану. Рен тебе какую-то кашу из трав приготовил. Сказал, мертвого на ноги поднимет. Собственно, так и вышло.

Она потянулась к его тунике. Так, словно ее совсем ничего не смущало.

Эйвен выставил ладонь вперед, останавливая ее:

– Стой, ты чего задумала?

– Как что? Собираюсь расстегнуть тунику и обработать рану, – уверенно произнесла Нора.

– Так...нельзя, – сдавленно произнес он.

– Что нельзя? – нахмурилась она.

– Девушки не должны видеть раны мужчин.

Нора усмехнулась:

– Кто такое сказал?

– Это всем известно.

– Слушай, я уже дважды обрабатывала твою рану. Так что для смущений и суеверий поздновато. Или забыл, как затащил меня в ванну? Повторюсь, я уже все видела, – она закатила глаза и хмыкнула. – Ну, почти все.

Эйвен изумленно уставился на нее. Однако быстро взял себя в руки, изо всех сил стараясь не выказать смущения:

– Дело… не в этом...

Нора проигнорировала его ответ, вновь потянулась к пуговицам на тунике, и он мягко перехватил ее ладонь. Хотя бы это он должен сделать самостоятельно.

Она намочила чистую, сложенную втрое ткань и аккуратно промокнула его рану, удаляя уже подсохшие, мелко порубленные травы. Эйвен закусил губу и поднял голову вверх, стараясь смотреть куда угодно, только не на нее.

Она не понимала. Его ран никогда не касались женские руки. Женщины, особенно эльфийки, избегали смотреть на них, страшась даже приблизиться. Ибо изъяны на безупречной коже считались дурным знаком, слабостью. И смотреть на это было неприлично. Именно поэтому лечением ран всегда занимались лекари-мужчины. И сейчас Эйвена искренне удивляло и восхищало то, что Нору не отвращает его несовершенство.

А еще прикосновения местных лекарей были всегда грубы и функциональны.

Но ее пальцы... такие теплые. Как солнечный свет, просачивающийся сквозь листву в первый день весны. И легкие, словно касание крыла бабочки. Он почти наслаждался этой случайной невесомой лаской.

Но разум по-прежнему твердил о неприемлемости происходящего. Он должен отстраниться, должен прекратить. Разве приличный воин мог допустить подобное? Эйвен перехватил запястье Норы, и она нахмурилась, высвобождаясь:

– Сиди спокойно, идиот, не то будет больно.

Глупый восторг едва не затопил его. Удивительно, она считала его боль — важной.

Зафиксировав повязку, Нора закончила перевязку и отстранилась:

– Ну вот, теперь можешь одеваться.

Эйвен запахнул тунику. Пальцы, едва слушаясь, принялись застегивать пуговицы.

– Выходит, мы здесь уже два дня? – спросил он, поглядывая на нее исподлобья.

– Угу.

– Что с Тилли?

– Он в порядке. В сумке у него было средство от яда, так что он быстро восстановился.

– Хорошо, – выдохнул эльф, откинув спутанные волосы назад. Как бы ему сейчас хотелось помыться, но, вероятно, с этим придется повременить до следующего привала.

Стиснув зубы, он сделал рывок и поднялся с лежанки, сложенной из вороха тонких веток и листьев. Прошел мимо тлеющего в центре пещеры костерка и подхватил свою сумку. Нащупал потайной карман, расстегнул пуговицу и вытащил оттуда небольшую плоскую коробочку — вещь иного мира.

– Вот, – он протянул ее Норе. – Это выпало у тебя из кармана. В день, когда мы вернулись в Альвер.

– Что? – ахнула она в ответ. Глаза ее широко раскрылись от удивления, а затем она радостно вскрикнула, подскочив к нему. – Мой телефон? Не может быть! Я думала, что уже не увижу его!

Она покрутила коробочку в руках и нажала на одну из кнопок. В тот же миг телефон ожил и засветился.

– Обалдеть! У него заряда еще пол батареи! – снова воскликнула она и тут же разочарованно хмыкнула. – Вот только сеть не ловит.

Эйвен не понял ни слова, но усмехнулся, довольный такой реакцией. Было приятно видеть счастливую улыбку на ее лице.

Нора принялась водить пальцами по поверхности коробочки, и та, словно повинуясь ее магии, начала открывать перед ней разные картинки. Над одной из них она замерла, глупо улыбаясь.

– Джас, как же ты там? Я так соскучилась по тебе, по дому и даже по работе, – негромко проговорила она, сжимая в руках устройство.

Эйвен бесшумно ступил Норе за спину и заглянул в телефон. На картинке, что так услаждала ее взор, она обнимала темноволосого долговязого парня. По возрасту не сильно старше нее. Длинная бесформенная кофта болталась на нем, как на жерди. На физиономии красовалась дурацкая козлиная бородка. Своим помятым видом он напоминал барда-попрошайку, а не достойного мужчину, способного защитить возлюбленную.

Нора смахнула пальцем в сторону, и перед взором эльфа возникла следующее изображение, где эти двое бессовестно целуются.

– Кто мог нарисовать столь срамную картину? – мелькнуло у него в голове. – И зачем вообще пытаться такое запечатлеть?