Нащупать пульс у Джул

…3

Ольга стояла в пустом коридоре, там, за дверью, остались гул и суета соплеменников, стояла с ощущением, что вся та жизнь на планете – неравный брак, бегство и страх – были уже не с ней, она просто, как в кино, сидела на первом ряду, поэтому всё казалось таким реалистичным. Вот он, момент триумфа, и хотелось насладится этим. Казалось, даже воздух тут был чище, что уж говорить об остальном: стены, красочный рекламный баннер с агитационными роликами для туристов и где-то в конце этого великолепия – металлическая раздвижная дверь с электронной табличкой «миграционный отдел». Разве так бывает, чтобы прошлое просто растворилось перед будущим? Разве такое возможно?

За дверью ее встретила приятной внешности женщина в темно-синей форме. Электронный бэйдж подсказал имя сотрудника таможни: Тора Соул. Круглолицая, коротко стриженная блондинка располагала к себе, даже чувствовалась некая эмпатия, что резко диссонировало с тем людским муравейником для мигрантов, из которого она пришла. Сам кабинет маленький: стол, два кресла, рамка, сканеры для просвечивания багажа и идентификации личности. Улыбчивая сотрудница таможни предложила сесть в кресло-идентификатор. Единственное, что напоминало о доме, – это два робота – помощник и охранник. В точности как на Земле – человекоподобные, внушительных размеров боевые машины, такие гиганты служили в полиции.

Велова села в кресло, и тело провалилось в приятную мягкость умной ткани. И тут же с десяток датчиков замигали россыпью разноцветных огней, начиная сканирование.

– Вы недавно стали мамой? – оторвав взгляд от монитора, спросила Тора. – Поздравляю, три шестьсот – хороший вес. – Она покосилась на контейнер. – Я так понимаю, малыша взяли собой? Не боитесь?

– Ему тут будет лучше, мэм, – обнимая контейнер, ответила Велова.

– Как назвали сына?

– Джон.

– Минуточку, – она открыла еще одну папку, а машина для анализа загудела, словно ее включили на всю мощность.

Велова почувствовала, как левую руку зафиксировал металлический браслет, и сразу следом неприятное покалывание в пальцах, словно крохотной иглой проткнули кожу. Сотрудница таможни попросила не двигаться – забор генетического материла будет недолгим. И буквально через несколько минут, изучив предварительный анализ, Тора, выпучив глаза, покосилась на Ольгу.

– Зачем же вы меня путаете, милочка? – раздражённо спросила она

– Не понимаю, о чем вы?

– Ваша фамилия Вайтгард, а не Велова, Ольга Романовна, двадцатишестилетняя уроженка Москва-сити.

– Почему путаю, после развода я сменила фамилию.

— Кто же против, это ваше право, но данные о разводе не подтверждены, – строго ответила Тора. – А следовательно, запрос на смену фамилии незаконен. Вы в курсе, что нельзя менять данные до внесения изменений в семейное положение искусственным разумом?

– Тут какая-то ошибка, Ричард должен был подписать бумаги.

– Ошибки нет, – с улыбкой заметила Тора. – Вынуждена поставить метку особого контроля, теперь вам придется подтверждать личность генетически верифицированным способом.

– Да пожалуйста, – надменно ответила Велова, освободив левую руку.

– И впредь, госпожа Вайтгард-Велова, не допускайте халатности с личными данными, это может привести к проблемам более высокого порядка.

– Разумеется.

Робот-охранник сделал два внушительных шага навстречу и встал рядом с сотрудницей таможни.

– Итак, ваш сын записан как Джон Спенсер Вайтгард Третий, – кивком указав на контейнер, продолжила Тори. – Не хотелось бы его будить, но нужна идентификация личности.

– Да, конечно, – смущаясь, ответила Ольга.

Скрипя шестеренками, теперь уже робот-помощник подошел к Веловой и включил визуальный сканер. Зрачки загорелись красным, и робот протянул механическую руку к панели управления контейнером. Пара быстрых нажатий – и та отозвалась включением экрана.

– Мэм, у нас проблема, – расширив визоры, запаниковал робот. – Согласно биометрии, внутри находится мальчик 00,3.GB.189.90(плюс). Однако визуальное идентификация невозможна. Данная модель контейнера переделана, все заводские настройки сбиты, – механическим голосом рапортовал помощник. – И как следствие, отсутствует возможность потвердить заявленный генотип.

– Ребенок жив? – испугано спросила Тори.

– Ответ утвердительный – жизни ребенка ничто не угрожает, малыш погружен в жидкостную среду, что позволяет осуществлять питание и оксигенацию тканей. Все функции биоконтейнера работают исправно.

– Что вы сделали с контейнером? – сверля взглядом Велову, строго спросила Тори.

– Ничего, – испугано ответила та, – Это какая-то ошибка.

– Мэм, предлагаю извлечь человеческого детеныша для идентификации, – повернув голову к сотруднице таможни, рапортовал робот. – Мне вызвать робота-медика?

– Не трогайте! – выхватила контейнер из рук робота Ольга.

– Гражданка Вайтгард-Велова, прекратить панику! – строго отреагировала Тори. – Процедура безопасная, возьмем образец генетического материала через переходник и сравним с тем, что в базе данных ИР Земли. Не делайте резких движений, пожалуйста.

Робот-помощник вывел на лицевую панель улыбку, а его указательный палец заострился в подобие щупа.