Наследник для императора-дракона. Право первой ночи

Глава 4

Я приводила себя в порядок долго. Было страшно спускаться: каждый раз, как только я представляла, что сделаю шаг за порог, внутри всё сжималось, а воздуха не хватало.

Сердце колотилось как сумасшедшее.

Я надела на себя бежевое платье с тонким кружевом по лифу и длинными рукавами. Не пышное, сдержанное, как раз подходящее для обеда.

И за всё это время ко мне снова никто не пришёл.

Длинные рыжие волосы я убрала в сложную косу. Огромными карими глазами посмотрела на себя в зеркало. Подняла подбородок повыше. Что бы ни случилось, я должна быть сильной.

Когда-то такие, как я, были сильны… их боялись.

А потом истребили подчистую, вырезая семьи и детей.

Было больно от этой истории. Я жалкое подобие тех потомков.

Мама всегда говорила, что я не должна вспоминать о корнях. Это будет мешать мне жить.

Нужно приспосабливаться.

И вот сейчас нужно сделать то же самое. Приспособиться.

Я вышла из комнаты. В коридоре никого не было. Прошла по нему. Убранство коридора больше не трогало меня, хотя ещё недавно я всё с интересом рассматривала, собираясь перенимать дела дома. Казалось, из меня могла бы выйти хозяйка.

Сейчас моё положение было зыбким.

Я спустилась по лестнице. Наткнулась на служанку. Та остановилась, присела и почтительно поклонилась.

— Где сейчас мой муж?

Простой вопрос предполагал простой ответ. Но служанка, молодая совсем, вдруг покраснела, отвела глаза в сторону. Руками смяла белоснежный фартук.

Я сделала к ней шаг ближе. Почти вплотную.

— Как тебя зовут?

— Мелисса, леди.

— Говори как есть, Мелисса.

— Лорд Мокс отошёл в… покои.

Внутри всё скрутилось. Потому что точно не в свои покои. В них я была одна.

— Я поняла тебя.

В покои моей кузины он отошел вместе с ней.

— Все ли лорды уехали?

— Нет, леди. Остались лорд Мэлс и Нирс. Они отобедали и отдыхают.

— Их семьи тоже тут?

— Нет. Остались только лорды. Семьи уехали.

— А мои родственники?

— Осталась только молодая леди Сесиль Берг.

— Накрой в малой столовой обед. И прикажи, чтобы убрались в наших покоях.

— Конечно, леди.

Она уже развернулась, чтобы выполнить приказ, но я остановила её:

— А где господин Бирм? Лекарь.

— Он покинул дом на рассвете.

— Хорошо.

Я сама дошла до столовой, где уже было чисто. Подошла к окну и так и стояла.

Рассматривать двор было интереснее, чем предаваться мыслям и накручивать себя, какая жизни ждёт меня здесь. Я сложила руки за спиной.

Двор тут небольшой, но красивый, с намёком на претенциозность: клумбы, словно это не особняк барона и небольшое поместье, а столичный дворец. Ровные, почти идеальные цветники. Каменные дорожки. Дела моего мужа шли хорошо, вернее, дела его отца.

Даже в самом особняке было много дорогой мебели, антиквариата, картин в золочёных рамках. Может, муж был на хорошем счету у короны, потому нас и почтил своим визитом сам император?

В душе разлилась горечь, стоило только вспомнить…

Стоять вот так и знать, что муж в эту секунду развлекается с кузиной, которая так просилась погостить у нас, было противно и унизительно.

Вот она, взрослая жизнь.

Не так я представляла её в свои девятнадцать. Хотя не мне жаловаться. Моя мама вообще вышла замуж за дракона старше её на двести лет. Отец был крепким, пусть и старым, но уважаемым бароном на своих землях. Только он быстро умер. Мне было тогда десять. А опеку над нами взял его брат.

Он отобрал всё, что было у нас, и поселил нас на отшибе земель. Мама потому и не смогла прийти сюда, чтобы не опозорить меня. Хотя мне было плевать. Но вся эта мишура, кто во что одет и что о тебе подумают, была слишком важна для аристократов, тем более таких мелких, как мы.

Мама как-то говорила, что особенно большие амбиции бывает именно у таких людей.

Было положено переодеваться в разные платья. Одно в Храм, другое — на сам праздник. У нас не было таких денег. Мы и одно-то платье пошили для мамы из старых. Лишь купили ей новую накидку. Другие деньги мы отдали лекарю, который так и не выполнил свои обязательства.

А встречались мы для обсуждения свадьбы в доме дяди — роскошном, богато обставленном. Местами мне казалось, что дядя просто ненавидит нас, но терпит. Опять же из-за репутации.

Он выдал маме новое платье, а стоило только Генри покинуть его особняк, как приказал снять его и облачиться в свое старое.

Я видела, какими жадными глазами он смотрит на мать, но та делала вид, что не замечает. Потому мы так и жили, перебиваясь чем придётся. Расплачивались за отказ мамы стать любовницей.