Наследник для императора-дракона. Право первой ночи

Глава 9

На навершии было что-то странное — словно десятки корней переплелись друг с другом в шар. Андрид что-то проговорил на незнакомом языке, развернул посох.

Я видела круглые глаза сестры. На её рту лежала ладонь — ей закрывали рот, чтобы она не перепугала весь дом.

Я вжалась в кресло.

А потом Андрид опустил этот посох на её руку — чуть выше сгиба локтя — и прижал.

Запахло палёной плотью.

Сестра затрепыхалась, забилась. Глаза её закатились от боли. А когда он убрал посох, на коже осталась метка — четырёхлистный клевер.

— Теперь ты в наших рядах. Добро пожаловать, сладкая, — издевательски проговорил он, склонился и подул на рану.

Сесиль была на грани обморока.

Я замотала головой. Я не хотела…

На моё плечо легла рука мужа. Он склонился к моему уху и зло рычал:

— Освободи руку сама. Я не хочу, чтобы тебя здесь видели голой. И это твоё наказание за то, что ты оказалась не в том месте. Тебя никто не просил подслушивать и совать нос не в свои дела.

Генри был недоволен происходящим, но, как жалкий трус, не мог возразить. Они все были повязаны.

Я ощутила, как Генри слегка развернул меня и начал развязывать шнуровку на платье сзади. Распустил. Потом стал вытаскивать мою руку. Я не сопротивлялась, это было бесполезно. Я была одна против всех этих мужчин.

Он освободил мою руку, а я придерживала верх платья, чтобы не засветить нижнее бельё.

А потом всё повторилось.

Мне тоже поставили клеймо.

Клеймо мятежницы.

Это было больно. Слёзы текли сами собой. Я плакала, прикусывая губу до крови.

— Ну что ты, что ты… такая милая и красивая. Мы же сказали: мы только рады. Мы оберегаем своих женщин, — слишком ласково, слишком издевательски произнёс седовласый мужчина с посохом.

Он тоже подул на рану, потом подцепил меня за подбородок и вытер кровь, что текла из прокушенной губы.

Но Генри сбил его руку.

— Не трогай мою жену.

— Как скажешь, — угодливо согласился тот. Он был похож на хитрого змея.

Меня колотило. От страха зуб на зуб не попадал. Я не помню, как Генри, прижав меня к своему боку, резко выдёрнул из кресла, больно сжал и сунул мою руку обратно в рукав. Рука горела, пекла. Клеймо будто ползло по коже.

Я подвывала, пока он тащил меня по коридорам в мои покои. В спальню он швырнул меня рывком.

— Дура! Зачем подслушивала, м? Жить надоело?! Идиотка!

Генри злился, по комнате метался, как зверь, загнанный в угол. А потом резко остановился. Волосы его были в беспорядке, я никогда не видела его таким.

Он рванул ворот рубашки, словно задыхался.

— А знаешь, что ещё принято в нашем клубе мятежников? Сказать?

Я покачала головой. Я вообще не хочу ничего знать о них. Каждое такое знание — это камень на моём надгробии.

Я плакала, не сдерживаясь. Руку пекло. Мне казалось, что там уже ткань начала прилипать к опалённой плоти.

— Они любят пользоваться своими женщинами в кругу. Не только скреплять сделки магией или крепкими мужскими напитками, но и женщинами!

— Ты… ты отдашь им меня?

— В твоих же интересах не донимать меня. И не злить! Ясно?! — он ткнул меня пальцем в грудь. Я пошатнулась. А потом он занёс кулак, но тот так и завис в воздухе. Он сжимал зубы так, что они скрипели.

— Мои слова об ублюдке прежние.

Он развернулся, чтобы покинуть комнату. А потом остановился. Повернулся. Прищурился. Обвёл комнату взглядом.

— А знаешь что? Есть в тебе нечто такое… строптивое, что ли.

И Генри начал вытаскивать полки комода и шкафчиков, бросать всё на пол.

Я прижала руки к груди. Вжалась спиной в стену у кровати.

— Чтобы даже не думала бежать. Тогда точно пущу по кругу! А когда найду, надену ошейник. Будешь, как псина, ждать меня ночами и рожать мне детей. После того, конечно, как получу документ о том, что ты не понесла от императора.

Говоря эти мерзости, Генри всё переворошил. А когда нашёл мой свадебный комплект и старенькую шкатулку с жемчугом, высыпал всё на кровать.

Забрал свадебные украшения в карман.

— А это что за убожество? У тебя больше нет украшений?

Я покачала головой. Мы с мамой жили бедно, только Генри этого не знал. Он продолжил всё переворачивать. Но так ничего и не нашёл.

— Твой дядя — редкая жадная свинья. Ну ничего, я стребую с него родовые украшения.

А потом он вышел, громко хлопнув дверью. И на дверь повесил магию — запечатывающие руны.

Я упала на край кровати. А потом начала стягивать рукав платья. Прикусывала губу, чтобы не кричать. Стоит только кому-то увидеть такое клеймо, как меня казнят.

Но сидеть и ждать, когда меня за неповиновение пустят по кругу или отрубит голову император, я не собиралась.