Наставница для наследника престола

Глава 50

Аарон Элгарион

Когда наступает ночь, нечто в сознании Великого герцога словно надламывается, и из этого надлома сочится куча всякого: боль, сожаление, одиночество. Между сном и явью он начинал понимать, насколько он измотан.

В нем давно все умерло.

Казалось, безвозвратно.

А Неялин – упертая, идейная и самоотверженная – пришла и воскресила.

Она ворвалась в его жизнь, перевернула все вверх дном, заставила его страдать. Впервые в жизни он страдал так изощренно, жестоко и беспросветно. И где-то в собственном сознании эти муки, казалось, приносили ему извращенный кайф.

В его покоях не горит ни одна лампа, хотя уже пробило полночь. Сегодня Аарон предпочел делам свою холодную холостяцкую постель, в которой его особенно одолевали порочные мысли.

И, тем не менее, лежа в ней, он медленно проваливается в тяжелый густой сон, на грани забытия.

Впервые за долгие годы ему снилась Эмма. Он почти забыл ее лицо. А теперь оно возникает перед его глазами: такое миловидное, красивое и молодое. Ей было всего восемнадцать, когда она погибла.

Герцогу снится именно тот момент, когда она вбегает в его спальню. Он вновь возвратился в тот злосчастный день, когда она забралась в его постель, поставила руки по обе стороны от его головы, поцеловала его в губы и самонадеянно сказала: «Проснись!»

Это жуткое воспоминание, вторгшееся в его сон, заставляет Аарона вздрогнуть.

Эмма была совсем девчонкой.

Наивной, веселой и доброй. И она хотела быть его единственной. Той, что выдержит его взгляд.

Аарон слышит топот, какие-то крики, лязг стали… И резко просыпается.

Белый дворец наполнен звуками боя, но герцог не сразу возвращается в реальность. Множество магических энергий, словно гуляющие сквозняки, мечутся по дворцу. Аарон слышит их так же хорошо, как и крики за стенами его спальни.

Это не просто покушение и не топорная провокация. Осознание приходит молниеносно – это чертов переворот.

Всюду стрекочет магия, душит, льется, точно патока. Аарон медленно сползает с постели и валится на пол – голову разрывает движение чужеродных сил.

Он натягивает брюки, берет в руки короткий меч и спускает с цепи свою суть. И не осторожно, как надо бы. А разом и на полную – так, если бы он мечтал прикончить всю дворцовую знать.

Белый дворец многое повидал. Бывали в истории Равендорма и цареубийства, и предательства, и мятежи, но эта ночь, определенно, станет особенной.

Гул зарождается где-то в недрах подобно тому, как могильный холод продирается сквозь стылую землю на поверхность. Черная плесень едко плетется вверх по дворцовым стенам, дыхание смерти волной катится в стороны, касаясь каждой души. Всасывая, пожирая все живое, вторгаясь в человеческие тела и наполняя разум неминуемым ужасом.

Мощь рода Элгарион сметает все. Аарон еще никогда не позволял себе такого – бесконтрольной свободы.

На какое-то время чужая магия отступает, а по дворцу разносятся вопли. Великий герцог сейчас «жалит» всех, без разбора. Но, что гораздо хуже, он понимает, что, если выйдет за дверь, вновь убьет много людей, безвинных в том числе.

И выходит.

Жизнь Кайла для него важнее.

В воздухе слегка пахнет гарью и ощущаются отголоски силы Азариас.

Аарон сейчас не пытается анализировать, как произошло то, что произошло. Ему, в сущности, плевать. Важен только маленький король.

И Аарон идет к нему напролом, переступая через скорчившихся под его ногами людей. Его зловещая энергетика, когда ее так много, буквально сводила окружающих с ума.

Он преодолевает путь к королевским покоям, но в очередном коридоре у самых дверей попадает под град стрел и где-то на краю сознания слышит крик Мориса:

— Назад! Милорд, это ловушка!

Первая стрела пролетает над головой герцога, а две другие попадают в грудь и плечо.

Аарон рычит и прижимается спиной к стене, уходя от обстрела. Машинально он обламывает древко стрел и шипит от боли.

— Косые ублюдки! — выкрикивает он и хрипло смеется.

Но, к сожалению, не такие уж и косые – Аарон чувствует металлический привкус во рту.

Герцог запрокидывает голову и закусывает губу.

Барон Роул уже давно не просто его личный помощник, он – нечто большее. Друг? Может и так.

— Роул, ты жив, твою мать?

— Да, милорд.

Аарон сейчас передушит там всех – как пить дать, ему это поперек горла. Мало того, что его разбудили посреди ночи, когда он специально лег пораньше, так еще всадили в него несколько стрел, а он откровенно плохо переносит такое к себе неуважение.

— Передай там этим скотам, что я сейчас их перережу, — отбросив всякие манеры шипит он.

Сколько в коридоре лучников он не имеет никакого понятия. Они палят попросту на любой звук. И все они из одаренных. Простые смертные не выдержали бы рядом с его активной магией и минуты.