Не хватает огня

Глава 3

Артем шел. Он шел долго, уходя от поляны пробуждения все глубже в лес, который Терон назвал «Дубравой». Деревья здесь были еще выше, их кроны смыкались в сплошной изумрудный шатер, пропускающий лишь приглушенные столбики золотистого света. Воздух был прохладнее, влажным, насыщенным запахом мха, прелых листьев и чего-то цветочного, но менее навязчивого. Тишина стояла почти звенящая, нарушаемая лишь редкими, мелодичными трелями невидимых птиц. Казалось бы, здесь должно было быть спокойнее, чем на открытой, залитой солнцем поляне. Но для Артема эта тишина была еще более гнетущей. Она давила. Была слишком… чистой. Лишенной фонового шума жизни – скрипа веток под ногами зверьков, жужжания насекомых, шелеста чего-то невидимого в подлеске. Лес казался декорацией. Безупречной, но мертвой.

Он искал границы. Стену. Пропасть. Любой признак того, что этот мир конечен, искусственен. Но тропинка (идеально утоптанная, без единого камня или корня) вилась между стволами, уводя все дальше. Иногда она выходила на небольшие полянки, залитые солнцем, где росли ягодные кусты, ломившиеся от спелых, глянцевых плодов – малины размером с сливу, клубники, от которой исходил невероятный аромат. Артем игнорировал их. Жажда и голод были приглушены, словно отодвинуты на второй план тем же самым общим ощущением комфорта, что висело в воздухе. Его новое тело, казалось, требовало минимума. Еще один признак ненастоящести.

Солнце начало клониться к воображаемому западу, окрашивая просветы между деревьями в теплые, медовые оттенки, когда тропинка вывела его на опушку. И перед ним открылась Деревня.

Терон не соврал. Она была. И она была… идеальной. Картинка из самой слащавой фэнтези-открытки. Аккуратные, словно игрушечные, домики с соломенными крышами, стенами из светлого, будто отполированного дерева и резными ставнями. Цветы – везде цветы. В палисадниках, на подоконниках, вьющиеся по стенам. Всех мыслимых и немыслимых оттенков, без признаков увядания. Через деревню петляла та самая сверкающая речушка, через которую были перекинуты изящные мостики. На центральной площади бил фонтан в виде каких-то мифических существ, обвитых струями кристально чистой воды. В воздухе витали аппетитные запахи – свежеиспеченного хлеба, тушеных овощей, чего-то сладкого. И люди. Много людей.

Все они были похожи на Терона. Здоровые, улыбчивые, одетые в простую, но добротную и чистую одежду из натуральных тканей – лен, шерсть, кожа. Они занимались какими-то неспешными делами: женщина с корзиной собирала яблоки с дерева, которое буквально гнулось под тяжестью идеальных плодов; двое мужчин что-то мастерили у открытой двери мастерской; дети (невероятно чистые и румяные) играли в мяч на лужайке, их смех звенел, как колокольчики, сливаясь с общим гудением счастливой жизни. Никакой суеты, никаких споров, никаких признаков усталости или недовольства. Сплошная пастораль. Сплошная ложь.

Артем стоял на краю деревни, как призрак из другого измерения. Его темные, все еще полные недоверия и ярости глаза (ярко-зеленые в этом новом обличье) резко контрастировали с всеобщим сиянием. Он чувствовал себя грязным пятном на белоснежной скатерти этого пира гармонии. Его кулаки снова сжались. Ссадины на костяшках, полученные от дерева, уже почти зажили, не оставив следа. Быстрое восстановление. Еще одна фича «рая».

«А вот и новенький!» – раздался знакомый голос. Терон, словно материализовавшись из воздуха, шел к нему с широкой улыбкой. Он нес корзину, полную тех самых гигантских яблок. «Ну что, прогулялся? Проникся красотой Дубравы? Чудесное место для медитации, правда?» Он не ждал ответа, просто констатировал факт. «А теперь заходи, заходи! Познакомишься с соседями. Тебе же нужно где-то жить!»

Терон легко взял Артема под локоть, как старого друга, и повел по главной улице. Артем напрягся, но не стал вырываться. Наблюдать было важнее. Он скользил взглядом по лицам, по домам, по деталям, выискивая изъян.

«Это наша пекарня, – Терон указал на домик, откуда особенно сильно пахло хлебом. У открытого окна стояла женщина с лицом куклы и протягивала проходившему мимо ребенку огромную булку с хрустящей корочкой. Ребенок радостно вскрикнул и побежал дальше, не откусывая. – Лорали печет лучший хлеб во всем Эхе! Обязательно попробуешь!»

«А это кузница Борена, – следующий дом, где у горна стоял могучий мужчина с голым торсом, на котором перекатывались бугры мускулов без капли пота. Он ритмично бил молотом по… по изящной металлической статуэтке лошади? Не по мечу, не по подкове. По безделушке. И улыбался при этом. – Наш Борен – настоящий художник в металле!»

«А здесь живет Мирель, – Терон кивнул на старушку (выглядела она на семьдесят, но двигалась с грацией молодой девушки), которая поливала цветы у крыльца. Ее лицо было покрыто морщинками, но морщинками… счастливыми? Без тени усталости или печали. – У нее самые мудрые советы и самые душистые травы для чая!»

Каждый встречный бросал Артему лучезарную улыбку и приветствие:
«Добро пожаловать!»
«Прекрасный день, не правда ли?»
«Рады тебя видеть в Долине!»
Никаких вопросов «Кто ты?», «Откуда?». Только всеобщее, удушающе-доброжелательное принятие.

Терон привел его к небольшому, но такому же аккуратному домику на окраине деревни, у самого леса. «Вот! Пока пустовал. Для тебя, новенький! Добро пожаловать домой!» Он открыл не запертую дверь и широким жестом пригласил войти.

Внутри было чисто, уютно и… безлико. Деревянный стол, пара стульев, кровать с пуховым одеялом, печь, полка с глиняной посудой. Никаких личных вещей, никаких признаков того, что здесь кто-то жил. Как номер в отеле. Или камера.

«Все необходимое есть, – весело констатировал Терон. – Дрова в коробе, вода в колодце во дворе – чистейшая! Еду принесут. Одежду подберем по размеру. Обустроишься как душе угодно!» Он поставил корзину с яблоками на стол. «Сначала подкрепись. А потом… потом можно и делом заняться!»

«Каким делом?» – хрипло спросил Артем, впервые за долгое время нарушив молчание. Он стоял посреди комнаты, не прикасаясь ни к чему. Это «гостеприимство» обжигало своей фальшью.