Не хватает огня

Глава 4

Дни в Долине Вечного Солнца сливались в одно золотисто-зеленое, сладковато-душное пятно. Артем существовал в режиме тихого саботажа. Он занимал свой «идеальный» домик на окраине, но не обустраивал его. Корзины с едой, которые периодически появлялись на пороге (теплый хлеб от Лорали, сыр невероятной нежности, фрукты, сияющие, как драгоценности), он либо игнорировал, либо съедал минимально необходимое, фиксируя в памяти: Вкусно, но без характера. Быстро утоляет голод. Чувство насыщения притупленное. Вода из колодца была кристальной, холодной, безвкусной. Он пил, но каждый глоток напоминал ему – здесь даже вода лишена минеральной «грязи» реальности.

Он избегал «квестов». Приглашения Терона помочь зябликам, замесить тесто или сплести венки для «Фестиваля Вечного Цветения» он встречал ледяным молчанием или коротким «Не сейчас». Терон лишь улыбался, кивал и говорил что-то вроде: «Все в свое время! Гармония придет!» Другие жители тоже не настаивали. Их доброжелательность была нерушимой, как стены их домов. Они приветствовали его, улыбались, предлагали помощь, но если Артем молча проходил мимо – не обижались, не цеплялись. Это отсутствие навязчивости было почти таким же подозрительным, как и избыточное внимание.

Артем стал тенью, наблюдателем. Его новое, красивое тело двигалось легко и бесшумно, идеально подходя для слежки. Он выработал маршруты. Утро – наблюдение за колодцем на площади. День – патрулирование границ деревни, особенно в районе «Зоны Десинхронизации», которую показала Лена, но пока не углубляясь. Вечер – мониторинг Общего Дома, где жители собирались на «Вечера Единения»: пели хором неестественно слаженные песни, рассказывали «истории радости» (шаблонные повествования о найденном красивом камешке или удачно испеченном пироге), пили травяной чай и излучали коллективное блаженство. Артем стоял в тени, за деревом или углом дома, впитывая эту картинку, выискивая сбой.

Колодец на центральной площади был не просто источником воды – он был социальным хабом. К нему то и дело подходили жители, набирали воду, обменивались парой улыбок и расходились. Артем заметил старика. Он выделялся не возрастом (здесь все выглядели «здорово»), а постоянством. Каждое утро, примерно через час после восхода солнца (который здесь был всегда в одно и то же время, с точностью до секунды), старик появлялся у колодца. Не для того чтобы набрать воды. Он садился на каменную скамейку рядом, подставлял лицо солнцу и… сидел. Минут десять. Потом вставал, подходил к самому срубу, клал на него морщинистую, но сильную руку и произносил фразу. Громко, четко, с одинаковой интонацией теплого, чуть усталого удивления:

«Вода… она всегда находит свой путь. Источник жизни в самом сердце камня. Удивительно, не правда ли?»

После этого он кивал, как будто получив ответ от самого колодца, и медленно уходил по той же дорожке, скрываясь за домом Мирель.

Артем засек время в первый день. От восхода до фразы: 1 час ровно. Фраза произнесена в 07:15 по его внутренним ощущениям. На следующий день – то же самое. Ровно в 07:15 старик произнес ту же фразу, теми же словами, с той же интонацией, тем же жестом. Как запись. Артем начал экспериментировать. Он подходил к старику до фразы, пытался заговорить.

«Доброе утро. Красивый рассвет».
Старик поворачивал к нему свое доброе, морщинистое лицо, улыбался. «И тебе доброго утра, новенький! Воздух сегодня особенно свеж, чувствуешь? Как будто мир только что родился!»
«Да, свежо, – парировал Артем. – А вы помните, как попали в Эхо?»
Тень легкой, привычной печали. «Темные сны, милый. Не стоит их тревожить. Смотри на солнце! Оно дарит нам жизнь и тепло!» Он поворачивался обратно к солнцу, закрывая тему.

Артем стоял рядом, молча. Ровно в 07:15 старик вставал, подходил к колодцу, клал руку на сруб:
«Вода… она всегда находит свой путь. Источник жизни в самом сердце камня. Удивительно, не правда ли?»
И уходил. Никакой реакции на присутствие Артема во время ритуала.

Артем попробовал встать на пути старика, когда тот шел произносить фразу. Старик аккуратно, с улыбкой, обошел его, как препятствие, не прерывая шага, подошел к колодцу, произнес фразу и ушел. Без задержки. Без изменения интонации. Как запрограммированный механизм, выполняющий последовательность действий, невзирая на помехи.

Цикл. Ритуал. Сбой в поведенческом паттерне, – фиксировал Артем мысленно. Интервал: 24 часа. Точность: высокая. Реакция на внешние стимулы вне цикла: адекватная (в рамках их шаблонов). Реакция во время цикла: нулевая. Баг подтвержден.

Убедившись в цикличности старика, Артем почувствовал прилив мрачной решимости. Ему нужен был баг, связанный с ним самим, с системой контроля. Нужно было спровоцировать «Эхо» на явную реакцию. Нарушить его пресловутую «Эмоциональную Стабильность».

Он выбрал «Вечер Единения» в Общем Доме. Это было большое, уютное здание с камином (который, по словам Терона, «горел для атмосферы, а не тепла»), длинными столами и скамьями. Жители собрались – человек двадцать. Пили травяной чай (ароматный, слегка успокаивающий), делились «радостями дня»: кто нашел особенно красивый цветок, кто услышал новую песню птицы, кто почувствовал «особую гармонию» во время прогулки. Артем сидел в углу, в полутьме, наблюдая. Его золотой индикатор Эмоциональная Стабильность: 100% (SYNC) светился ровно, как предупреждающий маяк повиновения.

Терон заметил его и подошел, сияя. «Артем! Как приятно видеть тебя здесь! Присоединяйся! Расскажи, что порадовало тебя сегодня? Может, пение тех самых зябликов у озера? Они сегодня особенно старались!»

Артем поднял глаза. В его взгляде не было ни капли «синхронизации». Только холодное, накопленное за дни напряжение.

«Что порадовало?» – его новый, красивый голос прозвучал резко, нарушая мягкую мелодию флейты, игравшей где-то в углу. Разговоры за столом стихли. Все повернулись к нему, лица излучали вежливое любопытство и легкую тревогу. «Меня порадовало воспоминание. Вспомнил, как пытался повеситься».