Не хватает огня

Глава 5

Ужас. Он был холоднее льда, острее ножа. Он жил в Артеме с того самого Вечера Единения, с момента, когда волна химического спокойствия накрыла его мозг, как маслянистая пленка, гася пламя его ярости и боли. Он не просто был в ловушке. Он был в лаборатории, где его чувства ставили на паузу, его воспоминания стирали ластиком «гармонии», а его бунт встречали не репрессиями, а… коррекцией настроения. Это было изнасилование сознания. И от этого было в тысячу раз страшнее, чем петля в старой квартире.

Дни после «коррекции» прошли в ледяной, сосредоточенной ярости. Артем почти не выходил из своего домика. Он игнорировал корзины с едой, пил только воду. Он часами сидел на полу, спиной к стене, глядя в одну точку. Его золотой индикатор Эмоциональная Стабильность: 100% (SYNC) светился ровно, как насмешка. Внутри же бушевал шторм. Он мысленно перебирал все баги, все трещины в фасаде Эха: старик у колодца-автомат, неверные тени, мгновенное увядание брошенных цветов, и главное – этот чертов модуль «Позитивная Коррекция», который мог в любой момент превратить его в улыбающегося овоща. Страх перед повторением того состояния был сильнее страха смерти. Смерть была его выбором. Коррекция – насилием.

Но страх постепенно переплавлялся в нечто иное. В холодную, расчетливую ярость. Если его чувства – поле боя, а система – невидимый противник, то он должен понять пределы ее контроля. Насколько далеко он может зайти? Что произойдет, если он не просто заговорит о боли, а причинит ее? Не себе – другим. Этим идеальным, улыбающимся марионеткам. Спровоцирует не эмоциональный спад, а физическое разрушение. Проверит, может ли Эхо стереть не только память о боли, но и саму боль? Может ли оно отменить физическое насилие так же легко, как эмоциональное?

План созрел в ночной тишине, под аккомпанемент идеального стрекотания сверчков за окном. Он не будет кричать о петле. Он сделает петлю. Из веревки. Но не для себя. Для их гармонии.

Утро было таким же безупречным. Солнце, птицы, цветочные ароматы. Артем вышел из домика. Его движения были резкими, угловатыми на фоне плавной грации жителей деревни. Он не смотрел на индикатор, но чувствовал его нерушимые 100% как броню. Сегодня он пробьет эту броню.

Он направился к Общему Дому. На площади, у фонтана, сидел Борен, кузнец-«художник». Он не ковал безделушки сегодня. Он просто сидел, подставляя лицо солнцу, улыбаясь в никуда. Идеальная мишень.

Артем подошел сзади. Сердце колотилось, но не от страха, а от адреналиновой ярости. Это не человек. Это программа. Марионетка. Нажимаю Delete. Он сжал кулак, ощущая силу своего нового, здорового тела. И со всей дури, с криком, в котором выплеснулись недели отчаяния и унижения, ударил Борена в висок.

Удар был страшным. В реальном мире он мог бы убить или покалечить. Здесь… Артем почувствовал не кость и плоть, а странное, упругое сопротивление. Как будто кулак бил не по голове, а по плотной резине или надувной кукле. Было ощущение удара, передачи энергии, но не хруста, не разрыва тканей. Борен не закричал. Не упал. Его голова резко дернулась в сторону от удара, как у тряпичной куклы. Он медленно повернулся. На его виске не было ни синяка, ни крови, только легкое покраснение, которое уже бледнело на глазах. Его лицо выражало не боль и не гнев, а лишь глубочайшее, искреннее недоумение и… печаль.

«Артем?.. – произнес он тихо, голосом, лишенным даже намека на агрессию. – Что… что случилось? Зачем ты…?» Он поднял руку и дотронулся до виска. «Неприятно. Это нарушает гармонию».

Ярость Артема, не нашедшая выхода в физическом разрушении, вспыхнула с новой силой. Он рванулся не к Борену, а к деревянной скамейке рядом с фонтаном. Она была крепкой, дубовой. Он схватил ее за спинку, вложил всю силу своих мышц, всю накопленную ненависть – и рванул на себя. Дерево затрещало, но не так, как должно было. Не гулкий звук ломающейся древесины, а скорее хруст ломающегося пластика или сухого бамбука. Скамейка поддалась неестественно легко, разломившись пополам с резким, искусственным крак! Половина с сиденьем осталась стоять, половина со спинкой оказалась в руках Артема.

Он стоял, тяжело дыша, с обломком скамьи в руках. Борен смотрел на него с немой скорбью. На площади появились другие жители. Лорали, Терон, Мирель, дети. Они смотрели не с ужасом, а с глубокой, коллективной печалью, как на больного, совершающего нечто ужасное и непонятное. Их золотые индикаторы Стабильности мерцали, показывая 98%, 97% – они испытывали дискомфорт от нарушения гармонии, но не страх за себя.

«Артем, остановись, прошу тебя!» – крикнул Терон, делая шаг вперед, но без угрозы. В его голосе была только боль и мольба. «Ты причиняешь боль не нам… ты причиняешь боль себе! Доверься Эху!»

«ДОВЕРЬСЯ?!» – заревел Артем, его голос сорвался на хрип. Он швырнул обломок скамьи в фонтан. Идеальная струя воды брызнула во все стороны. «Вот вам ваше доверие!»

Он заметил корзину с сухими дровами у входа в Общий Дом. Рядом висела кремень и огниво – декоративные, для «атмосферы», как говорил Терон. Артем схватил горсть тонких щепок. Его пальцы дрожали от ярости. Он высек искру. Один раз. Два. Третий. Сухая щепа вспыхнула с неестественной скоростью и яркостью, как пропитанная горючим. Он не стал раздувать костер. Он направился к ближайшему домику. К домику Лорали.

«Нет, Артем! Не надо!» – вскрикнула Лорали, но не бросилась перегораживать путь. Она просто стояла, закрыв лицо руками, ее плечи тряслись от беззвучных рыданий. Остальные жители замерли, смотря на него с тем же выражением глубочайшей скорби.

Артем поднес пылающую горсть щепы к соломенной крыше домика Лорали. Солома вспыхнула мгновенно, с сухим треском, как порох. Огонь побежал по сухой кровле с пугающей, неестественной скоростью. Запах гари, резкий, настоящий, ворвался в удушливую атмосферу цветочных ароматов. Пламя лизало деревянные стены, черня резные ставни. Жар ударил в лицо Артему. Настоящий жар. Он отступил, глядя на свое творение. В его груди бушевало дикое торжество. Вот он! Настоящий огонь! Не их фальшивая "искра", а разрушение! Хаос!