(не) Пара Его Величества. Цена короны

3.3

— Все становится еще более интересным, — генерал задумчиво скользнул взглядом по принцу, а после по мне, смерив мой взъерошенный, мокрый вид. — Расскажешь подробнее?

— Магическое венчание на Бельтайн, — Шэр оттянул рукав туники, демонстрируя запястье, на котором вдруг вспыхнула и замерцала та самая брачная вязь. — Вышло случайно. Но это позволило снять заклинание и вернуло мою память.

Ничего себе! Я даже не знала, что брачную татуировку можно призвать в любой момент, как свидетельство.

Меня вдруг покачнуло.

Тартар! Почему же мне так плохо?.. Я вроде ничего такого не делала, кроме самых обычных, пусть и злых, лиан. Шэр тоже не некромант, чтобы высосать своей водой все мои жизненные силы. Но в груди была зияющая пустота, а ноги стали ватными.

Я сделала еще один шаг, снова опершись дрожащей рукой о мраморную колонну, с которой все еще стекала вода, оставляя темные следы на перламутровом полу.

— Не удивительно, что ты ей благодарен, но все же терпеть вот это, — Кайран демонстративно обвел рукой разгромленные покои.

— Ей не нравится традиция гаремов, — голос Шэра прозвучал ровно, но в нем слышалось напряжение.

— Всего-то?.. — задумчиво, с легкой насмешкой, произнес Кай. — Знаешь, я бы за такое выпорол. Для ее же блага.

— Ты — не я, — резко оборвал его принц.

— Прошу простить, Ваше Высочество, я был не вправе высказываться в подобном тоне, — генерал мгновенно склонил голову, но в его позе читалась не покорность, а скорее формальное соблюдение субординации.

— Вам доставляет удовольствие, когда женщине больно, генерал? — я вклинилась в их «милую» беседу, чувствуя, как подступает тошнота.

— Дело не в удовольствии, — хмыкнул Кайран, поворачиваясь ко мне, его зеленые глаза холодно оценивали меня, — а в порядке и послушании. Только не надо рассказывать, что в Империи это не так.

Я прикрыла глаза, чувствуя, как горечь подступает к горлу. Да, все так. У римских девочек даже нет собственных имен — мы все Юлии, если отец Юлий, все Клавдии, если родились в роду Клавдия… Мы рождаемся под властью отца, а после переходим в собственность мужа. Как имущество… Как скот или рабы. Красивая, ухоженная собственность, но не более.

— Даже не знаю, с чего я думала, что в Атлантиде все по-другому, — я не сумела сдержать горечь в голосе, голос звучал глухо и сипло — горло саднило. — Что богоподобные атланты, достигшие вершин науки и магии, научившиеся плавать под водами океана, — другие.

— Дело не в расе, — хмыкнул Кай. — А в природе. Мужчины и женщины не равны по рождению. Как не могут быть равны лань и медведь.

Потрясающее сравнение. Просто потрясающее! В висках застучало.

— Лань? — я с усилием выпрямилась, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — А почему вы сравниваете два разных вида животных, генерал? Если уж взялись за медведей, то расскажите медведице о ее правах. Каких-то других, отличных от самца. Вот она удивится.

Меня снова сильно качнуло, во рту собралась горькая, металлическая слюна. Чего ж мне так плохо-то? Это не просто усталость после скандала. Это что-то иное, физическое, пугающее.

Кажется, это наконец заметили и мужчины.

— Генерал, думаю, на сегодня аудиенция закончена, — сказал Шэр, и в его голосе прозвучала тревога.

Тот кивнул, его взгляд на мгновение задержался на мне с нечитаемым выражением:

— Позвольте вас оставить. И… приятной ночи, эленна.

Последнее слово обожгло меня, будто в лицо плеснули кипятком. Эленна… Жена принца. Еще одно оглушительное напоминание о том, что мой статус изменился. И о том, что у этого статуса, как и у меня самой, теперь есть… хозяин.

Кайран вышел. Мы остались вдвоем в разгромленных, залитых водой покоях. Повисло тяжелое, давящее молчание, нарушаемое лишь мерным падением капель.

— И что теперь? — я устало плюхнулась на единственный уцелевший диван и подняла голову, встречая его взгляд. — Как предлагал генерал, снимешь ремень и выпорешь меня?

— Я не насильник, Роксана, — он сказал это тихо, но таким тоном, что стало не по себе. — Видят боги, мне не доставляют удовольствия ни чужое унижение, ни боль. Особенно, если это любимая женщина. Но я начинаю думать, что ты специально испытываешь пределы моего терпения. Хорошо, хотя бы эта ситуация произошла наедине. И единственные свидетели: твои друзья и Кайран, который хоть и удивляется, но хотя бы будет держать язык за зубами.

— А если бы я не сдержалась в гареме? И устроила скандал на виду у всех? Что бы ты тогда делал?

— Уверена, что хочешь узнать?.. — его глаза стали темными, как океанская глубина перед штормом.

— Да.

— Тогда я действительно был бы вынужден тебя наказать. Публично. Чтобы никто не усомнился в моей власти и в том, что даже ты не можешь безнаказанно бросать ей вызов.

— Что ж… спасибо за честность, — я закрыла глаза, чувствуя целый шторм эмоций. Ярость? Бессилие? Страх?..

— Я всегда честен с тобой. Вспомни, будь добра, хоть один случай, когда я тебе соврал?

Я замерла. Действительно, вот так сходу даже не сообразишь… Кажется, за все время нашего знакомства, за долгое путешествие из Рима в Эрин, а после в Картахену, я не могу вспомнить ни одной прямой лжи. Кроме одного случая.

— Например, когда не сказал о том, кто ты.

— Не сказал сразу, — поправил он меня, подходя ближе, — но не соврал. Умолчание — не ложь.

— Точно так же ты можешь умолчать еще о куче вещей. Ложью это не будет, но и правдой тоже.

Вновь повисла тишина. Он сел рядом, откидываясь на спинку дивана.

— Знаешь, ты как будто упорно хочешь найти во мне недостатки, — его голос стал тише. — Такие, чтобы позволили тебе сбежать или хотя бы… прогнуть меня под себя, победить.

— Вот только мы уже выяснили, в очередной раз, что это невозможно. Что ты сильнее меня. И я не могу победить, как бы ни старалась, — голос мой дрогнул. — Даже когда ты был почти без сил после лавки работорговца… изможденный, голодный, после болезни. Помнишь, наше первое сражение, в Риме на кухне моего отца? Думаешь, я не поняла, что ты тогда поддался? Пожалел, да?