(не) Пара Его Величества. Цена короны

4.2

Лодка бесшумно всплыла в подземном гроте, скрытом от посторонних глаз. Воздух здесь был насыщен запахом влажного камня, морской соли и чего-то древнего, звериного. Мы выбрались на каменистый берег, и Шэр повел меня по узкой, едва заметной тропе, вьющейся вверх по склону. Под ногами хрустел ракушечник, а с потолка грота свисали увитые светящимся мхом сталактиты, отбрасывая призрачные блики на стены.

Когда мы вышли наружу на вершину утеса, передо мной открылось зрелище, от которого перехватило дыхание. Огромный остров раскинулся под ночным небом, усеянным чужими, яркими звездами. Внизу бирюзовая лагуна кишела серебристыми косяками рыбы: я их не видела, но чувствовала. Высокие, испещренные пещерами скалы вздымались к небу, и на их уступах виднелись гнезда из выброшенных морем водорослей и коряг. Но самое невероятное — это были они: взрослые водяные драконы.

Существа размером с небольшой корабль виднелись на прибрежных скалах, выныривали из волн, пролетали над островом, взмахивая мощными перепончатыми крыльями.

Их чешуя переливалась в лунном свете всеми оттенками синего, зеленого и серебра. Они издавали странные звуки: низкие, вибрирующие трели, похожие на птичьи, смешанные с шелестом крыльев и плеском воды. Один из гигантов, проплывая недалеко от берега, повернул свою вытянутую, увенчанную гребнем голову в нашу сторону. Его глаза, огромные и умные, как у кита, на мгновение задержались на мне.

Я инстинктивно шагнула вперед, желая почувствовать его ближе, но Шэр мягко, но твердо взял меня за локоть.

— Не стоит. Дай ему самому решить.

Я закрыла глаза, отбросив страх, и просто… протянула к нему нить своего сознания. Не приказ, не просьбу, а просто приветствие, наполненное тревогой за Брини и восхищением его красотой. Это получилось удивительно легко, будто я не делала ничего нового, а просто вспомнила забытый навык. Дракон издал короткий, одобрительный щелчок и медленно, величественно развернулся, уплывая вглубь лагуны. Шэр смотрел на меня с нескрываемым интересом.

Мы спустились по другому склону к мелководной, теплой бухте, защищенной от открытого океана кольцом скал. И тут я их увидела. «Садок», как назвал его Шэр. Не один, а пару десятков дракончиков, точь-в-точь как Брини, которые резвились на отмели. Они прыгали, ныряли, гонялись друг за другом и весело «квакали». Брини, до этого висевшая у меня на руках тряпичной куклой, вдруг встрепенулась. Она слабо пискнула, ее тельце дрогнуло, и она, скользнув с моих ладоней, неуклюже шлепнулась в теплую воду и поплыла к сородичам.

Мое сердце сжалось от боли. Ее тут же окружили другие «жабки», тычась в нее носами и издавая беспокойные звуки. К ним подплыла одна из взрослых драконих — вероятно, дозорная. Она внимательно осмотрела Брини и ловко подсунула ей в клюв небольшую серебристую рыбешку. Та с жадностью проглотила ее.

— Не волнуйся, — тихо сказал Шэр. — С Брини все будет хорошо. Через три дня мы за ней вернемся.

— Да, конечно… — прошептала я, чувствуя себя странно пустой и потерянной без ее крошечного тепла на груди.

— Можно мы еще побудем здесь? — попросила я, не в силах оторвать от них взгляд.

— Можно, но недолго. Они нервничают из-за нашего присутствия. Точнее, из-за моего.

— Я думала, все наоборот.

— Нет. От тебя они угрозы не чувствуют. Ты все же друид… — он отвел взгляд.

— То есть они боятся тебя? — для меня это стало откровением.

Он отвел меня в сторону, и мы уселись у большого, прогретого за день валуна. Плеск волн и перекликания дракончиков были удивительно умиротворяющими.

— До того, как мы научились использовать силы природы и науку, мы… на них охотились. Забирали малышей и приручали. Использовали для передвижения, охраны и… в других целях. Они это помнят.

— Звучит так себе, — с горечью выдохнула я.

— Согласен. Правда, это было давно. Больше тысячи лет назад. Но у драконов хорошая память. Они передают ее через поколения.

Его руки мягко легли на мою талию, и он легко приподнял меня, пересаживая к себе на колени. Я сначала замерла, но потом откинула голову на его твердую грудь и расслабилась, чувствуя, как по телу разливается непривычное, согревающее тепло. Мы сидели молча, слушая шепот океана и наблюдая, как резвящихся малышей зорко сторожат несколько взрослых самок.

— Меня беспокоят твои вспышки гнева… — вдруг задумчиво сказал он, нарушая идиллию.

— Да что ты говоришь? — язвительно переспросила я. Ну вот! Испортил такой момент!

— Именно это и говорю, — с убийственным спокойствием подтвердил он. — И пока не понимаю, что происходит, хотя вижу здесь некую закономерность…

— Закономерность? — фыркнула я, пытаясь вырваться. — А может, просто дурной характер?

— Нет, не в характере дело. Он у тебя, конечно, не медовый, но ты всегда находила баланс между чувствами и разумом… А сейчас ты стала острее реагировать на все. И это случилось в последний месяц, после нашей свадьбы в Клонтибрете, как только спал блок с твоей магии. Не заметила? Причем большинство этих вспышек случаются вечером или ночью…

— Большинство этих вспышек случаются, когда ты или вся твоя королевская свита ведете себя как придурки! — я зло выкрутилась из его объятий и уселась на песок рядом.

Он повернулся ко мне, заложив руки за голову, и продолжил рассуждать.

— Я помню себя лет в двенадцать-тринадцать, когда магия начинает прибывать мощными потоками. Тогда хочется все крушить, а каждое неосторожное слово воспринимается как вызов. У тебя было такое в юности?

— Нет, — буркнула я. — Как ты помнишь, у меня и магии-то почти не было.

— Именно. А сейчас появилась, — подтвердил он. — Но ты не умеешь справляться с ее избытком. Не сбрасываешь излишки, которые и перерастают во вспышки ярости. Ты ведь почти не колдуешь.

Он умолк, глядя на меня своими пронзительными синими глазами. Я молчала, переваривая его слова, а после с усилием призналась:

— Фергус думает, что я — Теневой друид.