(не) Пара Его Величества. Цена короны

Глава 8

Шератан

Десятый удар колокола отсчитал время, когда Шератан иль-Мор’ренн ванн Риннор переступил порог Совета Дома Рассекающих Волн.

Сегодня он собирался выглядеть не как племянник и брат вернувшийся из долгой отлучки, а как эленэ. В первую очередь, нужно было напомнить о том, кто он не только дядюшкам и сестрице, но и самому себе. После семи месяцев рабства это оказалось не так-то просто.

Полы его серебрных одежд развевались от чеканных шагов. Его белые волосы, собранные в узел на затылке, открывали высокий лоб и острые линии скул. На лице застыла ледяная маска невозмутимости.

За длинным столом из полированного черного коралла уже сидели патриархи, заняв места по обе стороны.

Калиник, похоже под завязку с самого утр залитый вином, деланно улыбался. Древний Геласий сидел с прикрытыми веками и Шэр мог поклясться, что патриарх просто спит. Зато оставшиеся двое…

Ириней смотрел прямо и оценивающе. А Илверин… Хм, пожалуй, его лицо выражало вежливую, стерильную почтительность. Если это можно было так назвать.

Когда-то он был вторым претендентом на трон, после отца Шератана. Но после смерти короля жрецы предпочли поддержать пятилетнего наследного принца, отложив коронацию на долгих восемнадцать лет.

На почетном месте, чуть в стороне, сидела Айлисс. Сестра избегала его взгляда, пока ее пальцы нервно перебирали жемчужные четки.

«Как мило, — в его голове промелькнула мысль. — Семейный совет, на котором каждый готов всадить нож в спину ближнему, предварительно обсудив размер лезвия и угол удара».

— Эленэ, — в унисон произнесли патриархи, почтительно встав и склонив головы. Айлисс тоже пришлось подняться, изобразив почтительный поклон.

— Патриархи. Сестра, — его голос прозвучал с ровно отмеренной долей уважения, которая полагалась по протоколу.

Он занял свое место во главе стола, помолчав столько, чтобы его секретарь тоже успел занять место за отдельным столиком с пером и свитками.

— Начнем, — сказал Шэр. — Первым делом я хочу услышать отчет о состоянии дел Дома за семь месяцев моего отсутствия. Начнем с бюджета. Ириней?

Дела оказались… удивительно скверными. Даже можно сказать погаными. На текущие нужды денег все еще хватало, но было ясно, что еще немного и в казне образуется дыра размером со вход в Тартар. И это было… странно.

— Как интересно… — он постучал пальцами по черной поверхности стола. — Илверин, что с торговлей?

Обычно дядюшка был само спокойствие. Но сейчас он как-то нервно откашлялся, поправил рукав своей дорогой, но не лишенного вульгарной вычурности, одежды.

— Торговля… идет, эленэ. Корабли ходят, товары поступают…

— Конкретики, — прервал его Шэр. — Объемы. Прибыль. Убытки. Новые контракты. Потерянные маршруты.

Илверин заморгал. Его сын, Таэлин, жрец Аполлона, мог бы выдать красивое пророчество, полное туманных намеков, но сам Илверин был практиком старой закалки, и практика эта давно свелась к дележу пирога, а не к его приготовлению.

— Цифры… у секретаря, — наконец буркнул он.

Секретарь заерзал, но молча передал бумаги Шэру. Он углубился в свитки, а через некоторое время поднял злой взгляд на патриархов.

— Вы потеряли Южный путь?!

Давление в зале возросло. Калиник отхлебнул вина. Геласий прочистил горло. Ириней почему-то смотрел на Илверина без симпатии.

— Были… небольшие сложности, — начал Илверин, — с маршрутом на западные земли, откуда идет обсидиан. Дом Приливов… предложил более выгодные условия перевозки местным вождям. Наши корабли стали возвращаться полупустыми.

— А еще весенняя засуха уничтожил посевы маиса в колониях, — лениво добавил Калиник, подливая себе еще из кубка. — Потом начались пожары, которые добрались даже до плантаций какао.

Шэр медленно откинулся на спинку трона, сцепив пальцы.

— Предложил более выгодные условия, — повторил он без интонации. — И вы… позволили? Вы отдали торговый путь?

— Так вышло, — буркнул Ириней.

— А засуха? — продолжал Шэр. — Серьезно? Вы не смогли помочь колониям… водой?!

Все умолкли, глядя куда-то в сторону и опасаясь продолжать разговор. Шератан обвел всех собравшихся и прямо спросил:

— Что происходит с Домом Рассекающих Волн, патриархи?

— Что происходит?! — внезапно взорвался Илверин, ударив ладонью по столу. Его лицо покраснело. — Может, то, что наследник нашего Дома вдруг исчез без вести на семь месяцев, оставив все на произвол судьбы! Вот что происходит, мальчишка!

Мальчишка?..

Шэр сузил глаза, чувствуя как ярость рвется из груди и застилает глаза. Даже вода в стекающих по стенам искусственными водопадами, задрожала.

Это почувствовали и все присутствующие.

Илверин умолк, тяжело дыша. Остальные и без того молчали, опасаясь поднять взгляды.

Но похоже все думали то же самое. Просто не смели произнести вслух.

Ты слаб. И ты подвел нас.

Горячая, черная волна ярости поднялась от самого сердца, сжимая горло, требуя вырваться наружу водяным смерчем, который разнесет эту комнату и этих жалких, трусливых стариков в клочья.

Он вдруг вспомнил рабский ошейник, грязь клетки, боль от ударов кнута. Вспомнил, как боролся, чтобы выжить и вернуться.

А они… они сидели здесь, в своих шелках, и возмущались, что он доставил им неудобство?!

Он сделал глубокий вдох, и ярость ушла вглубь, сконцентрировавшись в ледяной точке где-то в висках. Внешне он оставался спокоен. Только пальцы, все еще сцепленные в замок, побелели от напряжения.

— Мое отсутствие, — произнес он тихо, заставляя всех напрячься, чтобы расслышать, — было вызвано действиями врагов Дома. Врагов, которые будут найдены и наказаны. Это — вопрос номер один. А вопрос номер два… это ваша некомпетентность. Тот, кто не отстоял интересы Дома в момент кризиса не годится для этой роли. Кажется, вы слишком… постарели.

Илверин побледнел.

— Ты же не можешь…

— Могу, — отрезал Шэр и перевел взгляд на секретаря. — Запиши. Патриарх Илверин отстраняется от руководства торговыми делами Дома. Подробную отчетность за последние семь месяцев — на мой стол к завтрашнему утру. Направление временно переходит под мое прямое управление. Кроме того, послезавтра на празднике в честь возвращения эленэ я хочу видеть все ваши семьи. Всех. От ваших сыновей до последнего четвероюродного племянника семиюродной сестры. Это приказ.