(не) Пара Его Величества. Цена короны

8.2

— Значит, соскучилась? — сказал он тихо, все еще с удовольствием прижимая ее к себе.

Чувство ее теплого, податливого тела сквозь тонкую ткань туники вызвало в нем мгновенный, почти животный отклик.

В тусклом свете садовых фонарей, ее щеки вспыхнули румянцем. И это выглядело восхитительно… возбуждающе.

Как всегда.

Стоило ей смутиться, и вся ее броня сарказма и дерзости давала трещину, обнажая ту самую невинную девушку, которую он утром видел спящей в своей кровати.

А еще ему было приятно. Дико, иррационально приятно слышать, что она скучала, даже понимая, что она явно преувеличивает.

И хотя ей явно не хватало опыта в женских хитростях, которыми обычно девушки пытались добиться своего, но сама попытка была… очаровательна.

Кайран, стоявший в двух шагах, кашлянул в кулак, глядя куда-то в сторону.

— Эленэ, я… подожду у входа в карцер. Проведу инструктаж с охраной.

— Нет. Поднимайтесь на площадку. Ждите меня там.

Генерал кивнул и быстро зашагал прочь.

Они остались одни в полумраке тенистых деревьев.

«Ну ладно, хитрая лисичка, будем играть по твоим правилам. Раз ты начала, — подумал Шэр, чувствуя как внутри растекается предвкушение. — Но ставки все же поднимем».

— Я тоже скучал, — произнес он, дразнящими движениями проводя пальцами по ее плечами.

Его руки скользнули за спину, поглаживая вверх-вниз… Он наклонился, и его губы коснулись ее шеи, чуть ниже мочки уха. Кожа была горячей и нежной, с ароматом полевых трав. Он почувствовал, как учащенно забился ее пульс.

— Ужасно скучал, — прошептал он, перемещая поцелуи к тонкой ключице, чувствуя под губами сладость кожи.

Она замерла, затаив дыхание. Ее руки, сжатые в кулаки у его груди, разжались, ладони легли на его плечи, будто ища опоры.

М-м-м… да. Так, хорошо.

Его губы нашли ее. Нежно, почти не касаясь, скользнули по ее губам, выпрашивая ответ. И она ответила. Сначала неуверенно, стыдливо, а после жадно и страстно.

Ее вкус был как глоток родниковой воды после долгой жажды: чистый, живительный и опьяняющий.

Он не удержался. Подхватил ее на руки, отчего она вскрикнула, а потом поднял под бедра, прижимая так, что ее ноги обвили его талию. Он прижался губами к ее уху, чувствуя, как она вся горит.

— Если ты настолько соскучилась, думаю, мы можем продолжить разговор в более уединенном месте, — его голос стал низким и густым, как патока. — Наедине… Только вдвоем.

Он почувствовал, как ее тело, только что мягкое и податливое, вдруг стало деревянным. Ее дыхание перехватило, пальцы впились в ткань его рубашки, но уже не от возбуждения, а от паники.

— Нет-нет! Я не хочу тебя отвлекать. У тебя же… у тебя же столько дел… — ее голос звучал явно неестественно.

Она была так ужасно плоха в этой лжи, что это даже было хорошо.

— Ради тебя, я готов отложить любые дела, — парировал он, все еще держа ее на весу.

Он наблюдал за ее внутренней борьбой с мрачным удовольствием и нежностью… да, Тартар побери, именно нежностью.

— Я… — она запнулась, ища спасительную мысль и не находя ее.

Дыхание стало частым, как у загнанного зверька.

И все же, не в этот раз, да?..

Он медленно, давая ей время опомниться, опустил ее на ноги, но не отпустил, оставив руки на ее талии. Сам отступил на шаг, чтобы лучше видеть ее лицо. Его бровь медленно поползла вверх в немом, но красноречивом вопросе.

Она сдалась и уткнулась лицом в его грудь, в складки рубашки, пытаясь скрыть полыхающее смущением лицо. Ее голос, приглушенный тканью, прозвучал искренне и по-детски уязвимо:

— Я соскучилась, правда… А в кустах… это случайно. Искала тебя, услышала, как охрана разговаривает про пленника и… заинтересовалась. А тут ты с Кайраном.

От этих смущенных слов «соскучилась, правда» в его груди растекалось странное, глубокое удовольствие, теплое и успокаивающее.

Он наклонился и снова оставил на ее губах легкий, почти невесомый поцелуй.

— Жаль, что ты соскучилась «не настолько», но мне все равно приятно.

Чтобы больше не мучить ее и не провоцировать на новые неловкие оправдания, он окончательно отпустил ее, позволив отступить.

— Что ты будешь делать с… наемником? — спросила она, отводя взгляд и поправляя сбившуюся тунику.

Он внимательно изучил ее нахмуренные брови, сжатые губы. И в глазах, когда она на секунду встретилась с его взглядом, он увидел это: жалость.

Легкую, неуверенную, но все же жалость.

«Ну, просто прекрасно! — он почувствовал как злость расползается по венам. — Месяц назад этот психопат сломал тебе ногу, десять дней назад едва не перерезал горло нам обоим, а ты вспоминаешь его, как потерявшегося щенка?!»