(не) Пара Его Величества. Цена короны

8.3

Внешне он остался спокоен, хотя мышцы все равно напряглись в предчувствии неприятного разговора.

— С наемником? Пока что допросить, а там решу.

— Я все равно не понимаю, зачем ты его взял с собой? Охрана говорила, что его… лечили.

Он только недовольно поморщился. «Охрана говорила…» Разговорчивые слишком стали!

— Пришлось. Он оказался слишком сильно ранен для допроса, так что был вынужден приказать привести его немного в чувства. Живые говорят куда охотнее мертвых.

— О, понятно… — она кивнула, явно чувствую себя не в своей тарелке, балансируя на грани между отвращением к Лару и чем-то вроде… человеческого участия. — Просто стало странно, зачем лечить того, кого собираешься превратить в… кусок мяса.

Их разговор в порту Картахены вспомнился весьма явно. Как и ее ужас перед пытками и жестокостью.

Раздражение вновь кольнуло в висок: «Рокси, ну какого вакха ты… такая?»

Девочка, которая выросла в Риме, в котором в порядке вещей пытки, казни и особо извращенные варианты вроде медленной смерти прибитого к кресту преступника. Даже показания раба в суде Рима могли быть приняты только под пытками. Если раб говорил правду, и все знали, что раб говорит правду, то все равно показания были приемлемы только после пыток.

Но она все равно так и не может смирится с некоторыми вещами.

Хотя… Во сколько лет ее папаша запихнул в Обитель? В девять? Десять?..

Дитя Рима выросшее в свободе Изумрудного острова…

— Ты недооцениваешь мои решения, — его голос прозвучал жестче, чем он планировал. — Эти методы мы как раз бы применяли, если б остались на землях Империи. Здесь я действую по-другому.

Ее глаза удивленно расширились.

Хорошо. Он явно предпочел ее удивление страху.

В этот момент от стен тюрьмы, откуда ушел Кайран, донеслись приглушенные голоса и звон цепей. Шэр обернулся. Даже в полутьме было видно высокую, красноволосую фигуру генерала. Рядом с ним несколько стражников вели сутулую фигуру в кандалах.

Они быстро скрылись в боковом проходе, ведущем к скальным тропам за дворцом.

— Почему его вывели из тюрьмы? — Роксана тоже заметила удаляющуюся группу.

— На допрос.

— О… Можно я…

— Роксана, — он жестко ее прервал, прекрасно понимая, о чем она хочет попросить.

— Пожалуйста! — она повернулась и вцепилась в его рукав. В глазах девушки загорелся тот самый огонь, который одновременно ему нравился и который так часто доводил его до белого каления. — Вообще-то, именно я основная пострадавшая сторона, у меня есть право знать!

— Именно поэтому «нет».

— Почему?.. Если ты говоришь, что не используешь методы Империи, то, думаю, я смогу это пережить. В конце концов, я не нежная фиалка.

— Да, ты скорее опунция, — усмехнулся он.

— Опунция?

Она удивленно приподняла брови, это растение ей явно было незнакомо. В Старый мир его так и не завезли, а здесь оно росло в пустынных колониях Теночтитлана.

— Дикобраз растительного мира, — пояснил он со смешком.

— А вы умеете делать комплименты, Ваше Высочество! — она явно разозлилась, отворачиваясь.

— Прости, — он вновь обнял ее за талию, притягивая к себе. — Не удержался. Хотя у вас и правда много общего: ужасно колючие стебли и невероятно красивые крупные цветы… Вкусные сочные плоды ночтли… Их можно есть, делать кармин — краситель, такой же красный как твои губы… Или варить настойку, дурманящую голову, как твой аромат.

Она вновь смущенно прикрыла ресницы.

— Ладно, беру свои слова назад, эленэ. Языком чесать — ты мастер.

— Рад, что сумел реабилитироваться, — усмехнулся он.

— Шэр, и все же… разреши мне присутствовать на допросе, — Роксана снова подняла на него взгляд.

Огромные зеленые глаза, обрамленные темными, пушистыми ресницами, смотрели с упрямством и той самой, сводящей с ума, уязвимостью.

Роксана подняла руку и осторожно, почти невесомо, провела кончиками пальцев по его щеке, затем коснулась его губ, которые вновь сжались в жесткую линию.

— Пожалуйста.

«Тартар! Вот что ты делаешь со мной, девочка?..» — он мысленно вздохнул и… почти сдался.

В конце концов, он не может ее всегда ограждать от реальности. Ей тоже нужно научиться видеть не только черное и белое, и понять, какой ценой добывается безопасность и держится власть.

Он сам слишком дорого заплатил за это знание, попав в рабство.

— Зачем это тебе, Роксана? Скажи честно.

Она умолкла, достаточно надолго, чтобы он почувствовал, как внутри вновь поднимается… Злость? Ревность?..

Да-а-а! Пожалуй, это именно она — ревность. Незнакомое ядовитое чувство, которое он до этого не ощущал ни разу.

Какого Цербера он вообще ревнует ее к какому-то человеку?! Он — эленэ, будущий король Атлантиды, а Лар — всего-лишь проигравший наемный убийца.

Но привычной логикой справится с чувствами не получалось.

— Ты ведь понимаешь, что я уже принял решение о наказании? — не выдержал он, жестко поднимая ее подбородок и заставляя смотреть в глаза. — Почему его жизнь тебя так волнует? После всего, что было.

— Не знаю… — наконец, выдохнула Роксана. — Наверное, потому что не могу привыкнуть к тому, что кого-то можно убить не в бою, а вот так… отдав приказ палачу через секретаря.

— Вот как?..

— Но еще больше всего меня волнует… твоя жизнь.

— Моя?

— Твоя, да… Наша… Знаешь, я сегодня подумала, что уже прошла четверть времени от нашего с тобой договора… И что я хочу знать тебя настоящего не только за завтраком или на тренировке, но и увидеть какой ты… с теми, кто слабее. С теми, кто заслужил свой приговор. Увидеть, каким он будет.

— Думаешь, я захочу рискнуть потерять твое расположение, учитывая, что тебе может не понравится?

Она промолчала.

— Хорошо, ты можешь присутствовать, — все же решил он. — Но молча, без возражений и ненужных вопросов. И без…прилюдных претензий.

— Как будто раньше было по-другому, — буркнула она.