(не) Пара Его Величества. Цена короны

9.2

Не знаю, какой реакции я ожидала, но на голос сирены Лар тут же повернулся всем телом, будто цепей не существовало.

И этот его взгляд… Он смотрел на нее с таким обожанием, которое не снилось ни одной возлюбленной.

— Кто тебя нанял? — повторила вопрос Сирин.

— Луций Метилий Планк, — выдохнул наемник.

В его голосе не было ни тени сомнения или нежелания говорить. Он горел и жаждал рассказать ей все, о чем она спрашивала.

Шэр нахмурился — это имя не говорила ему ровным счетом ничего, я — другое дело.

— Луций Метилий Планк?.. — задумчиво повторил эленэ. — Кто он?

Я вздрогнула, будто меня ударили током.

Да, это точно он. Тот самый самодовольный патриций, которого я спасла от развалившейся телеги с мраморными плитами. Его и его жену, свою бывшую подружку Фабию. В тот самый день, когда купила Шэра…

Как это вообще может быть?..

— Кто он? Зачем ему это было нужно? — спросил Шэр, но Лар смотрел только на сирену. Она повторила вопрос своим медовым голосом.

— Луций владелец игорных домов Рима, — с радостью сообщил Лар, как ребенок, рассказывающий интересную историю. — Перед Распределением часто заключаются пари: кто в какую группу попадет, кто станет худшим или лучшим. Но в этот раз на пиру у сына императора. Флавий Домиций, сын архимага, который известен всему Риму тем, что даже огненный шар может зажечь лишь с третьей попытки, хвастался, что попадет в первую группу, и что отец приставит к нему группу боевых магов для выполнения задания. И его первая группа станет лучшей за всю историю Распределения. Сын императора поспорил с ним на сто тысяч, что даже отец не поможет этому слюнтяю. А после приказал Луцию связаться с гильдией наемников… Чтобы убить тех, кому достанутся первые свитки, чтобы выиграть спор.

У меня в ушах зазвенело.

Нас приговорили к смерти, чтобы… выиграть спор?!

Я смотрела на эту сцену и не могла поверить тому, что я слышу: то есть все это началось не с какой-то великой интриги или дворцовых заговоров, а с… пьяного спора.

— Но свитки достались не первой группе, — медленно проговорил Шэр. — Их подменили. Почему ты пошел за последней группой, а не за первой?

Сирина повторила вопрос, поглаживая Лара по волосам. Тот прижался к ее руке, как котенок.

— Контракт… контракт в Гильдии привязан к магии самого задания. Я подписал его до Распределения, думая, что цель — первая группа. Но магия повела меня к вам. Я должен был выполнить контракт и убить тех, кому выпали те задания. А после… — его взгляд на секунду стал осмысленным, полным той самой больной страсти, и скользнул на меня, — …я должен был забрать ее. Мою Роксану. Она должна была стать моей. Я бы заставил ее полюбить. Я бы…

— Довольно, — резко оборвал его Шэр. Его лицо стало каменным. Он кивнул сирене. — Благодарю.

— Благодарность принимается, Повелитель волн… — ускалилась она своей страшной улыбкой. — А теперь поговорим о награде.

— Это он, — Шэр кивнул на наемника. — Твоя награда.

Сирина снова издала свой леденящий душу смешок.

— О-о-о! Эленэ сегодня особенно щедр. Восхитительно щедр.

Она отступила от Лара, и прямо на наших глазах снова начала меняться. Кожа покрывалась перьями, тело вытягивалось, вырастали крылья. Через мгновение перед нами снова стояло чудовищно-прекрасное существо из легенд.

Все это время Лар смотрел на эту трансформацию не с ужасом, а с благоговением и улыбался.

Сирин взмахнула могучими крыльями, поднялась в воздух, и ее когтистые лапы впились в плечи Лара. Он смотрел на нее снизу вверх, и на его лице был лишь восторг. Она рванула с места, и они исчезли в ночном небе, два силуэта на фоне звезд — один огромный и крылатый, другой — в ее когтях снизу.

Я не могла пошевелиться.

Кайран, молча наблюдавший за всем, наконец пошевелился, коротко и тихо что-то сказал Шератану и ушел в туннель.

Мы остались одни.

— Это и есть… твой приговор? — мой собственный голос прозвучал хриплым и чужим.

— Да.

— Что она с ним сделает? Убьет?.. — я знала ответ. Но мне нужно было услышать это от него.

— Убьет, — подтвердил Шэр спокойно. Он стоял ко мне боком, глядя в ту сторону, где скрылась сирена. — Но последние дни он проведет искренне счастливым. Он будет служить ей и ее сестрам. Они будут пить его кровь, а он будет испытывать невероятное, всепоглощающее блаженство. Вплоть до самого конца.

Я начала дрожать. Обхватила себя руками в попытке успокоиться.

О, Боги!..

Это какая-то особая изощренная жестокость, одетая в одежды милосердия и красивые слова: «Он будет счастлив».

Шэр повернулся ко мне. В его глазах не было ни торжества, ни раскаяния. Была лишь тяжелая усталость.

— Когда-то он предлагал тебе то же самое. Только в роли жертвы была бы ты… Идем. Я провожу тебя в покои.

Я позволила ему взять меня под локоть и повести обратно в темный туннель, прочь со скалы.