(не) Развод под Новый год. Загадаю счастье

Глава 3

Не знаю, сколько часов я так лежала.

Время расползлось, превратилось в липкую, тягучую массу. Перед глазами, словно на испорченной киноплёнке, проносились обрывки нашей жизни. Первая встреча в университете. Наша крохотная съёмная квартирка, где мы варили суп из сосисок на двоих. Его первые успехи, и моя гордость за него. Рождение Лизы, потом Степы.

Постепенно мы обрастали вещами, статусом, этим домом… но я была так уверена, что главное — наша семья оставалась незыблемым сквозь все эти года и сложности.

Я своей жизни без не представляла без Сергея. Как же он мог?

Ведь у нас всё было хорошо. Секс был. Нормальный! Не так часто, как в двадцать, но он был, и я думала — он настоящий, глубокий, наш.

Я всегда считала нас тем редким типом пар, которые проносят чувства через всю жизнь, через рутину и быт. Гордилась этим…

А оказалось… меня одной ему стало мало. Оказалось, я была слепой и глупой, одинокой актрисой в собственном спектакле о счастливом браке.

Меня нашла Надежда. Наша помощница по хозяйству, работающая у нас больше десяти лет. Она осторожно постучала и вошла. Увидев меня лежащей в верхней одежде, встрепенулась.

— Екатерина Сергеевна? Вам плохо? — её голос прозвучал как будто издалека. — Там приехал декоратор, привез украшения для зала. Он вас зовет, говорит, без вас никак не может определиться.

Я заставила себя пошевелиться. Голова гудела, тело было ватным.

— Нет, нет, всё в порядке, — голос прозвучал хрипло и неузнаваемо. Я растерянно поднялась, сняла пальто. — Я уже иду.

Надежда, бросив на меня еще один обеспокоенный взгляд, вышла. Дверь за ней закрылась.

И я снова схватилась за голову. Она раскалывалась от боли, от напряжения, от невыплаканных слёз.

Какой, к чёрту, праздник? Какие украшения? Как я выйду к гостям, как буду стоять рядом с этим лживым, пропитанным чужими духами вруном, улыбаться и делать вид, что счастлива? Как буду слушать тосты о семье, верности и любви? Как буду смотреть в глаза нашим друзьям, зная, что он только что…

Но… я же не могу. Не могу сорвать этот вечер, опозориться перед всеми, устроить истерику на глазах у детей и друзей. Сделать из нашей личной трагедии публичное шоу.

Нет. Я такого удовольствия этой суке не подарю.

Слишком много чести такой сладкий подарочек к празднику, завернутый в мишуру, нарезанного на ленточки нашего брака.

Я сильнее этого.

Злость — острая, чистая, как лезвие бритвы — наконец прорвала апатию. Она смешалась с холодной, стальной решимостью. Да, я смогу. Я выйду. Я улыбнусь. Я буду хозяйкой этого вечера.

А всё остальное… всё остальное будет потом. После боя. Эта мысль, жестокая и чёткая, придала моим ногам твердости, а спине — прямоты. Я подошла к зеркалу, поправила волосы, с силой растерла виски, чтобы появился румянец на моем блендом лице.

В глазах, которые смотрели на меня из отражения, горел уже не шок, а ледяной, безжалостный огонь.