(не) Развод под Новый год. Загадаю счастье

Глава 7

Но я не двинулась с места. Я просто смотрела. Это было какое-то отдельное извращение. Самобичевание! Я смотрела, выискивала доказательства и запоминала.

Каждый их взгляд, каждую улыбку, каждый неприлично долгий вздох. Это была не просто измена. Это было циничное, наглое триумфальное шествие по руинам моей жизни. И они даже не потрудились прибрать за собой или скрываться!

И только я дошла до точки кипения, как вдруг…

В этот момент до меня донёсся голос нашего старого друга Максима. Он положил руку мне на плечо, а я вздрогнула от неожиданности:
— Кать. Ой, прости, напугал? А где твой знаменитый глинтвейн? Все только о нём и говорят!

Я выдохнула. Оторвала взгляд от ядовитой парочки и повернулась к гостю. На моём лице появилась та самая, отработанная за годы, дежурная улыбка.

— В буфете, Макс. Я тебе покажу, — сказала я удивительно спокойным голосом. И пошла к буфету, чувствуя, как каждое движение даётся через силу, будто я иду по дну океана, сдавленная толщей воды.

Но в глубине, под холодным пламенем ненависти, зрело нечто иное. Железное решение. Они думают, что выиграли этот раунд? Что я буду тихо страдать и прибирать за ними? Ошибаются!

Пусть наслаждаются шампанским, думая, что я наивная слепая дура. Но они даже не догадываются, что их праздник подходит к концу.

Мысль о том, что это уже было, ударила с новой силой.

Я стояла у буфета, наливая глинтвейн в бокалы, а в голове, как кадры из старого, забытого фильма, всплывали картины из нашего студенчества. Мы с Сергеем тогда были молоды, горячи и безумно ревнивы.

Мы ссорились из-за каждой ерунды, ревновали друг друга люто, могли наговорить друг другу жестоких слов и расходиться «навсегда» чуть ли не каждый вечер. Но на следующий день уже бурно мирились, так как жизни друг без друга не представляли.

И в одну из таких «разлук», помнится, между ними что-то было. Короткий миг, о котором мы потом не говорили, но который я чувствовала кожей. Кристина уже тогда капала слюной в сторону моего мужа и держала охотничью стойку.

Она и в двадцать лет была матерой хищницей. Только цели её были мельче. Она вцепилась в Юру, который был сыном заведующей кафедрой, мертвой хваткой. Все тогда шептались, что она «пригрелась», чтобы закрывать сессии без проблем. Она смотрела на мир, как на буфет, где нужно выбрать самое сытное и выгодное блюдо.

Сергей был для неё билетом в спокойную жизнь. Перспективным, амбициозным, с чистой «родословной»

И вот она снова здесь. Только теперь Сергей — не бедный студент, а главное блюдо на её столе. А я, та, что прошла с ним через нищету первых лет, через ночи у детской кроватки, через все его кризисы и взлёты, я — просто помеха. Старая, надоевшая машина, которую давно пора сменить, да жалко расставаться за бесценок...

Я поставила бокал с таким звоном, что несколько человек обернулись. Глинтвейн расплескался по столешнице, как кровь. Я схватила салфетку, стирая липкую жидкость, и в этот момент услышала её смех — громкий, показной, привлекающий внимание. Она стояла в центре комнаты, уже окружённая небольшой группой гостей, и жестикулировала, рассказывая какую-то историю.

Сергей стоял рядом, чуть позади, и смотрел на неё с тем же глупым, очарованным выражением, что и двадцать лет назад. Он так же позволял себя уводить, так же поддавался её напору, её напускной беззаботности и обещаниям жаркой страсти в каждом взгляде.

Шаболда! Уже возрастная, потрепанная, но все еще хорохорящаяся и мнящая себя лакомой добычей!

Тогда, в студенчестве, Кристина его поматросила, да не добившись ничего из желаемого, бросила.

Сергей вернулся ко мне. Точнее, бегал за мной несколько месяцев, умоляя простить. А я любила… Потому что я была настоящей. А она — пустой обёрткой. Яркой, манящей, но обманчивой. Тогда он утверждал, что это понял. Или мне так казалось.

А сейчас? Сейчас у него было всё: деньги, статус, дом… семья.

И, видимо, он решил, что может позволить себе купить и ту самую, когда-то недоступную, игрушку из молодости. Исполнить старый, мелкий каприз. Не думая, что эта «игрушка» — живая, хищная и намерена забрать себе весь его мир, выкинув из него меня и детей.

Я отложила салфетку. Руки больше не дрожали. Теперь я видела не просто измену. Я видела закономерность. Она вернулась за тем, что считала своим. За тем, что, как ей казалось, она упустила. А он… он был просто мальчишкой, который так и не вырос, так и не понял, что некоторые ошибки, если их повторить, становятся уже не ошибками, а предательством.

Я взяла поднос с бокалами и пошла к гостям. Моя улыбка стала другой. Не дежурной, а острой, как лезвие. Я смотрела на них, на эту парочку, и мне уже не хотелось кричать. Мне хотелось… действовать.

Она играла в старую игру. Но правила с тех пор поменялись. И поле боя теперь было моим.