(не) Развод под Новый год. Загадаю счастье

Глава 9

Мы с Ириной спустились обратно к гостям. И мир вновь обрушился на меня — уже не тишиной, а оглушительным какофонией смеха, музыки и звоном бокалов.

Воздух в главном зале был густым от запаха жареного мяса, дорогого парфюма и хвои. Гости, человек пятнадцать, уже расселись за длинным праздничным столом, который буквально ломился от изобилия: на серебряных блюдах красовался фаршированный осётр, в хрустальных салатницах дымились сложные закуски, между бутылками шампанского и коллекционного красного ютились соусники и вазочки с икрой. Я сама выбирала эту посуду, этот сервиз «на большие праздники». И теперь он служил фоном для моего личного ада.

Мой взгляд, как снайперский прицел, сразу нашёл их.

Сергей сидел во главе стола, в своём «президентском» кресле. Он снял пиджак, остался в тёмно-синей кашемировой водолазке, которая выгодно оттеняла его седеющие виски. Он откинулся на спинку, жестикулировал, что-то рассказывал, изображая из себя радушного хозяина. А Кристина устроилась справа от него, на том месте, которое обычно предназначалось почётному гостю или… жене. Она сидела слишком близко. Её стул был практически вплотную к его креслу. На ней было то самое облегающее платье, которое подчеркивало каждый изгиб её, надо отдать должное, ухоженной фигуры.

Одна её рука лежала на столешнице, пальцы с длинным маникюром цвета спелой вишни лениво водили по ножке бокала. Другая — периодически касалась его предплечья, чтобы подчеркнуть какую-то мысль, вскрикнуть «Серёж, ну точно!» или громко рассмеяться, запрокидывая голову и выставляя напоказ длинную шею, украшенную золотой подвеской с бриллиантом.

Каждое такое касание, каждый её взгляд, полный фамильярного обожания, каждый её смех — звонкий, показной, притягивающий внимание, — отзывался во мне вспышкой белого, немого гнева.

Я бесилась. Мне казалось, что по мне ползут мурашки от ярости, а в ушах шумела кровь. Я стояла на пороге зала, и мне хотелось сгрести со стола эту гору еды, эту всю мою тщательно подготовленную «идеальную жизнь», и швырнуть им в лицо. Посмотреть, как икра и соусы заляпают её дорогое платье и его самодовольную ухоженную физиономию.

Ирина, чувствуя, как я вся напряглась, незаметно, но крепко прижала мой локоть к своему боку, напоминая о своём присутствии. Она была моим якорем. В своём простом, но безупречно скроенном чёрном платье, с собранными в строгий узел волосами, она выглядела как грозная, спокойная тень рядом со мной.

Её лицо было непроницаемо, только в уголках губ застыла тонкая, холодная складка презрения. Она не сводила глаз с парочки, и её взгляд был подобен скальпелю, который мысленно уже проводил вскрытие.

По залу сновала моя помощница. Лицо её было сосредоточенным и слегка осунувшимся от суеты. Она ловко подносила новые блюда, убирала пустые тарелки, подливала вино.

Её быстрые, профессиональные взгляды скользили по столу, по гостям, и на мгновение задержались на мне. В её глазах я прочитала не просто вопрос, а тревогу. Она видела. Видела всё. Видела, где сидит Кристина. Видела мою бледность и неподвижность. И в этой простой женщине, работавшей у нас много лет, было больше понимания и сочувствия, чем во всём этом зале «старых друзей».

— Дыши, — прошептала Ирина мне на ухо, её губы почти не шевелились. — Смотри на них. Запоминай. Каждая их улыбка — это гвоздь в крышку их же гроба. Твоя очередь наступит. Но не сейчас. Сейчас ты должна быть сильнее.

Я кивнула, сделав над собой нечеловеческое усилие. Я заставила свои ноги сделать шаг вперёд. Потом ещё один. Я подошла к столу. К месту слева от Сергея, которое сейчас пустовало. Оно казалось таким одиноким, таким проигрышным по сравнению с тем праздником, что творился справа от него.

— Катя, наконец-то! — крикнул кто-то из гостей. — Куда пропала? Садись, выпьем за хозяйку!

Все взгляды на секунду обратились ко мне. В том числе и его. Сергей посмотрел на меня, и в его глазах на долю секунды мелькнуло что-то — не вина, не тревога. Скорее, лёгкое раздражение, как будто я перебила его увлекательный рассказ.

И укоризна: «Где ты шлялась?»

А Кристина, не отводя от него глаз, лишь томно улыбнулась в свой бокал.

И в этот момент я поняла, что вышвырнуть её физически — мало. Слишком мало. Нужно было сделать нечто большее. Нужно было лишить её этого триумфа. И его — этой иллюзии безнаказанности. Но для этого требовалось не бешенство, а холодный, выверенный расчёт. И моя подруга, чьё плечо я чувствовала рядом, была готова стать моим союзником в этой тихой, но беспощадной войне.