(не) Развод под Новый год. Загадаю счастье

Глава 10

Это была уже не просто наглость. Это был циничный, публичный плевок в моё лицо.

Кристина, как удав, прильнула своей, явно купленной за деньги очередного мужа-рогоносца, резиновой грудью к плечу моего мужа. Ее губы почти касались его уха, и она что-то шептала, томно закатывая глаза.

По довольной, немного глуповатой ухмылке Сергея было ясно — шептала она явно не про погоду. Его рука лежала на столе в каких-то пяти сантиметрах от её, и казалось, еще мгновение — и он её коснётся.

Последняя, хлипкая плотина моего самообладания рухнула. Мысли о тактике, о скандале, о гостях — всё испарилось.

Остался только слепой, животный порыв.

Я резко вскочила, так что мой стул с грохотом отъехал назад. В глазах потемнело. Я не помышляла ни о какой хитроумной провокации. Мне нужно было действие. Немедленное и физическое.

Я шагнула от стола как сомнамбула. Мимо меня проносилась с очередным блюдом растерянная помощница официантка, совсем юная девушка. В её руках была небольщая чаша с гуакамоле — тем самым, от которого у Кристины была аллергия, и которое я забыла отменить в заказе. Зелёная, маслянистая масса.

Я даже не успела сообразить и оценить последствия. Рука сама дёрнулась. Я толкнула девушку за локоть не с силой, а резко, точно. Она вскрикнула, чаша выскользнула из её рук и полетела, описав дугу, прямиком в Кристину.

Всё произошло за долю секунды. Чаша не попала ей в голову, она ударилась о край стола перед ней. Но содержимое — полная порция густого, холодного гуакамоле — выплеснулось ей прямо в лицо и на то самое, вызывающее декольте.

Наступила мертвая тишина. Звон упавшей посуды прозвучал как выстрел. Все замерли. Заводная новогодняя музыка из колонок казалась теперь дико неуместной.

Кристина сидела, не двигаясь, с закрытыми глазами, вся в зелёных разводах. Авокадо залепило ей один глаз, кусочки зелени и помидора застряли в волосах, густая масса стекала по шее, заполняя ложбинку между грудей.

Потом она ахнула и зашевелилась, начала судорожно стряхивать с себя соус, с трудом разлепляя рот и произнося неразборчиво.

— Что это? Что?! — её голос был сдавленным от омерзения и непонимания. Она судорожно счищала массу с лица ладонями, но только размазала её ещё больше. Её макияж, идеальный минуту назад, был испорчен. — Это… это что, авокадо?!

Она посмотрела на свои зелёные пальцы, потом на меня, и в её глазах вспыхнула настоящая паника, уже не игровая.

— У меня же аллергия! — она взвизгнула, и её голос сорвался на истеричные ноты. — Я аллергик! Я сейчас умру, задохнусь! Вы слышите? Вызовите мне скорую! Скорее!

Она начала судорожно хвататься за горло, делая преувеличенно хрипящие звуки, её глаза округлились в театральном ужасе. Она катастрофически, пошло и безвкусно переигрывала, но эффект был достигнут. За столом поднялась паника.

— Боже мой, Кристина!
— Воды! Дайте ей воды!
— У кого есть антигистаминное?

Сергей вскочил как ошпаренный. Его самодовольная улыбка сменилась растерянностью и злостью. Он бросил на меня один-единственный взгляд — в нём не было вопроса, было лишь яростное обвинение: «Что ты наделала?!» — и наклонился к Кристине.

— Успокойся, дыши! — он хлопал её по спине, пытаясь вытереть ей лицо салфеткой, но только втирал гуакамоле в кожу. — Ничего страшного! Это просто соус!

— «Просто соус»?! — завопила она, отталкивая его. — Я не дышу! Видишь, я не дышу! Я умираю из-за твоей психованной жены!

Все взгляды теперь были прикованы ко мне. Я стояла неподвижно, сжав кулаки, всё ещё вся дрожа от адреналина. Я не чувствовала ни страха, ни раскаяния. Только ледяное, горькое удовлетворение.

Да, это была истерика. Да, это была дешёвая провокация. Но она сработала. Триумфальная картина разрушена. Теперь в центре внимания была не милая парочка, а зелёная, визжащая истеричка и её растерянный кавалер. И моё молчание в эпицентре этого хаоса было красноречивее любых слов.