(не) Развод под Новый год. Загадаю счастье

Глава 22

После третьего бокала вина и истории про восковый «символ мужества» настроение стало почти легкомысленным. Ира, раззадоренная, потянулась за еще одной свечой — тонкой, с розовым оттенком.

— Давай еще на одну штуку погадаем! — заявила она с подозрительно хитрой улыбкой. — На суженого-ряженого. А то вдруг твой «символ мужества» все-таки имеет и более прямое значение!

Я закатила глаза, но протестовать было лениво. Тепло, вино и дружеская поддержка сделали свое дело — хотелось отвлечься. Поверить в глупые и хорошие вещи. Хотя бы на час.

— Ладно, гадай, — сдалась я, откинувшись на подушки. — Только если покажется бородатый мужик в лаптях — я тебе эти свечки в…

— Не ругайся перед высшими силами! — Ира с пафосом вручила мне свечу. — Подожгу, а ты лей!

Я зажгла свечу, и по комнате поплыл сладковатый, цветочный запах.

Я сморщилась, а подруга вновь на меня шикнула. Я снова наклонила свечу над миской с уже поменянной водой, откуда мы выгребли предыдущие восковые творения.

Капли падали, растекаясь, и начинали застывать, образуя не абстрактную кляксу, а… нечто похожее на профиль. Четкий лоб, прямой нос, сильный подбородок.

Это был явно мужской профиль. Не Сергея. Совершенно другой, незнакомый, но с какой-то странной, смутно уловимой… узнаваемостью. Как будто я его где-то видела, но не могла вспомнить.

И вдруг голова закружилась. Не от вина. От резкого, иррационального чувства дежавю, смешанного с легким, леденящим страхом. Что-то щелкнуло внутри, какая-то потаенная струна дрогнула. Я почувствовала, как кровь отливает от лица.

Ира, увлеченная процессом, не заметила моей реакции.
— Опа! Видишь? Четкий профиль! Не какой-то там бесформенный комок! Видишь нос? Римский профиль! Орел! Это же точно мужчина! Молодой и сексуальный! — она радостно ткнула пальцем в сторону миски с интересом разглядывая наше творение.

Я резко отвела взгляд, сделав глоток вина, но оно показалось противным. Похоже, посиделки затянулись.
— Ира, что за ерунда, — прозвучало резче, чем я планировала. — От этих твоих свечей уже дым коромыслом. Голова раскалывается. Давай лучше проветрим, а то я сейчас реально в обморок свалюсь.

Я встала и, немного пошатываясь, направилась к балконной двери. Мне нужно было глотнуть холодного воздуха. Уйти от этого внезапного, дурацкого, но такого яркого образа. От этого странного испуга.

Ира, наконец, подняла на меня взгляд, и ее улыбка сползла.
— Кать, ты чего? Побледнела вся. Тебя правда тошнит?
— Дым, — буркнула я, уже выходя на холодный балкон. Ледяной воздух обжег легкие, и голова прояснилась. Я стояла, опершись о перила, и смотрела на огни города. Где я могла видеть этот профиль? В кино? В журнале? Или… или это просто игра теней и воображения, а мой воспаленный мозг дорисовывает то, чего хочет?

Но я не хотела никаких новых мужчин. Я хотела только покоя и справедливости. А это лицо… оно не обещало покоя. В нем была какая-то скрытая сила. И это пугало.

Ира вышла следом, накинув мне на плечи плед.
— Ладно, прости. Не буду больше пугать тебя сужеными.

Я слабо улыбнулась, кутаясь в плед. Мне было стыдно за свою панику. Но образ того профиля, четкий и навязчивый, не уходил. Он будто врезался в память. Я отгоняла его прочь. Сейчас не время для глупостей. Сейчас время сосредоточить все силы и дать отпор. На войне не гадают на любовь. На войне выживают.

Мы сидели в полумраке, запах гари и воска постепенно вытеснялся ароматом чая, который Ира наконец-то заварила. Абсурдность воскового «предсказания» все еще висела в воздухе легкой, снимающей напряжение улыбкой.

— Ладно, с мужеством разобрались, — сказала Ира, разливая чай по кружкам. — Теперь к планам. Ты что-то придумала? Может как-то можно добыть доступ к его счетам и активам?

Я вздохнула, обхватив теплую фарфоровую кружку ладонями.
— Я уже начала. Но такие вещи… Все непросто.

Я коротко, без имен и деталей, изложила ей то, что помнила. По обрывкам телефонных разговором, по общению с женами его партнеров, которых он без конца таскал к нам на пикники, кичась своим домом и «идеальной семьей», а то время как сам… не утруждался быть верным и честным…

Ира слушала, и ее лицо постепенно становилось все более серьезным.

— Это уже не разборки в песочнице, Кать. Это высшая лига. Большой спорт, и мяч летит тебе прямо в лицо. Ты уверена, что готова его отбить? У него ведь команда вся в смокингах и с дипломами из Кембриджа.

— А у меня команда в виде одной тебя, юриста-циника и восковой… э-э-э… силы духа, — улыбнулась я. — Но знаешь, что я поняла? У него команда наемная. А моя — лично заинтересованная. Я не могу проиграть. У меня нет запасного аэродрома.

Ира кивнула.
— Тогда слушай. Тебе нужен не просто юрист. Тебе нужен пиарщик. Или пиарщица. Чтобы сформировать твою репутацию и двинуть в массы. Пока он думает, как отсудить у тебя дом, бизнес, детей, ты должна сделать так, чтобы весь город думал, какой он козел. Но красиво. Элегантно. Без истерик.

Она достала телефон и пролистала контакты.
— У меня есть знакомая, Света. Она гений чистого искусства под названием «создание правильного впечатления». Она работает с политиками. Умеет так подать, что даже отставка выглядит как триумфальное восхождение на новую высоту. Позвоню ей завтра.

Мысли о пиарщиках и политиках возвращали меня в реальность.

Смех угас. Но уже не было той прежней, парализующей паники. Была усталость, но и ясность. Дорога была одна — вперед.

— А что с приютом? — спросила Ира. — После той статьи…
— Приют работает. Я вчера подписала договор с городом на тот самый участок. Через волонтеров просочилась инфа, что его едва не «случайно» отдали под коммерческую застройку, но «упрямая хозяйка приюта отстояла». Это, кстати, тоже пиар. Мой уже. Люби любят собачек и котиков.

— Во! Уже учишься. — Ира одобрительно щелкнула пальцами.

— Гнусно это все… Как же мерзко, — мы обе замолчали на какое-то время.