(не) Развод под Новый год. Загадаю счастье

Глава 24

...Голос свекрови был неузнаваем — тонкий, надтреснутый, полный животного ужаса.

— Ка-Катя… Со Степой… беда… Мы на прогулке… я отвернулась… а его нет…

Мир остановился. Все планы, пиар-стратегии, образы — все это мгновенно превратилось в пыль. В ушах зазвенела абсолютная тишина, заглушающая даже звуки кофейни. Я вскочила, не глядя на Свету, вцепившись в телефон так, что костяшки пальцев побелели.

— Где вы? Где именно? — мой голос прозвучал чужим, резким и плоским.

Маргарита Петровна, захлебываясь слезами и словами, выдавила название парка у озера. Я уже не слушала. Я бросила трубку, даже не отключив звонка, и схватила сумку.

— У меня ЧП. Ребенок пропал, — бросила я Свете, уже отстраняя стул. Её профессиональная маска на мгновение дрогнула, в глазах промелькнуло человеческое сочувствие.

— Вам нужна помощь? Вызвать полицию?

— Уже там, — пробормотала я, уже бегом направляясь к выходу. — Простите.

Я выскочила на улицу, в мозгу билась только одна мысль — Степа, Степа, Степа. Я спешила к машине, не видя ничего вокруг.

Я мчалась по городу, нарушая все правила, не видя светофоров, не слыша сигналов. Картины одна страшнее другой проносились в сознании.

Наконец, я выскочила на набережную, бросила машину как попало и побежала по скользкой дорожке к тому месту, где уже собралась небольшая толпа и стояли две полицейские машины с мигалками. И среди этого хаоса я увидела её — Маргариту Петровну. Она стояла не как обычно — прямая, властная. Она стояла ссутулившись, маленькая и бесконечно жалкая, заламывая руки в дорогих кожаных перчатках. Её лицо было серым, пепельным, глаза безумно бегали по сторонам, не находя фокуса.

— Катя! — она бросилась ко мне, схватила за рукав, её пальцы судорожно впились в ткань. — Катюша, прости, я не знаю как… Он был тут, строил крепость из снега… Я отвернулась на минуту, поговорить с Анной Петровной… а его уже нет!

— Не надо! — отрезала я, оглядываясь. — Степа! Степан!

Мои крики терялись в зимнем воздухе. Подбежал полицейский, стал задавать вопросы: во что был одет, когда видели в последний раз. Я отвечала автоматически, мозг работал с чудовищной холодной скоростью.

Её голос срывался на визгливый шёпот. В её глазах читался животный, первобытный страх, который стирал всю её холодную надменность.

— Полиция уже здесь, всех опросили, — она продолжала, задыхаясь. — Одна женщина… женщина с пуделем видела… Она сказала… — свекровь захлебнулась, и из её глаз, впервые за все годы нашего знакомства, покатились крупные, беспомощные слёзы.

Почему сейчас? Кому это выгодно? Мелькнула дикая мысль — не Сергей ли? Чтобы давить на меня? Нет, даже он не способен… Или? А кто еще? Кристина? Чтобы отвлечь, сломать?

Маньяк?
— О, Господи…

Пока я в ужасе перебирала варианты, к нам подошла пожилая женщина с собакой.
— Вы мальчика ищете? Рыженький такой, в синей куртке?
— Да! — мы с Маргаритой Петровной вскрикнули одновременно.
— Так он… он с мужчиной пошёл. Минут пятнадцать назад. Вон туда, к выходу со стороны проспекта.

— С каким мужчиной? Как он выглядел? — голос полицейского стал резче.
— Не знаю… Высокий такой. В тёмной куртке. Я думала, отец… Мальчик вроде не сопротивлялся, шёл рядом, за руку держал. Словно знал его.

Словно знал его…

Высокий. Тёмная куртка. В голове от чего-то вспыхнул вчерашний образ! Чёткий профиль с сильным подбородком.

Ледяная волна накрыла меня с головой. Это была не просто игра воска. Это было… предчувствие? Предсказание? Кто же это черт возьми!

Мне хотелось отчаянно кричать, чтобы этот липкий ужас, сковывающий меня изнутри вырвался, давай возможность вдохнуть.

— Как выглядел мужчина? — мой собственный голос прозвучал чужо, плоским и металлическим.
— Она сказала… высокий. В тёмной зимней куртке. Лица не разглядела, он в капюшоне был.

Ничего конкретного. И от этого становилось ещё страшнее. Безликая угроза. Призрак, уводящий моего сына в неизвестность.

В этот момент мой телефон, зажатый в мёртвой хватке, завибрировал.

Сердце упало куда-то в пятки и замерло. Я с дрожащими, почти не слушающимися пальцами поднесла его к уху.
— Алло? — выдохнула я.

В трубке на секунду повисла тишина, а потом прозвучал испуганный, сдавленный шёпот:
— Мам…

Это был его голос. Живой. Испуганный, но живой.

Я рвано выдохнула, не представляю какого труда мне это стоило.

— Степа?! Сынок, где ты, малыш?!

— Я… я в порядке. Я в машине.
— В какой машине? С кем ты?! — я сдерживалась с великим трудом, чтобы не перейти на истеричный крик, прижимая телефон к уху так, что он впивался в кожу.

В трубке послышались шумы, приглушенные голоса, будто телефон передавали. Я с жадностью вслушивалась.

И вдруг, четко, чуть виновато, Степа сказал:
— Я с папой, мам. Папа меня забрал.

Воздух вырвался из моих легких, как будто меня ударили под дых.

Я не понимала. Не могла понять.
— С… с каким папой? Что ты говоришь?
— С нашим папой! С папой! — голос Степы стал громче, в нем появились нотки знакомого детского возмущения. — Он тут рядом. Он сказал, что это сюрприз. Что мы поедем куда-то. А бабушке он не сказал, чтобы… чтобы сделать интригу!

Я стояла, не в силах пошевелиться, глядя на растерянное лицо свекрови и на полицейских. Интрига. Сюрприз. Пока все метались в панике, он… он… забрал нашего сына. Без предупреждения. Без единого звонка. Чтобы сделать «сюрприз».

— Дай трубку папе, — сказала я так сухо и холодно, что Степа, наверное, вжал шею в плечи. Он частенько так делал, когда бедокурил и приходило время отвечать за свои поступки.

Но шорохи в трубке возобновились, и через секунду в ней воцарилась тишина, а потом — его голос. Низкий, спокойный, с легкой, ужасно знакомой снисходительной ноткой.

— Катя. Успокойся. Все в порядке. Я просто решил провести с сыном время. Устроить ему маленькое приключение.
— Ты… Ты сумасшедший? — слова вырывались хриплым шепотом. — Ты хоть понимаешь, что здесь сейчас творится?! Твоя мать в истерике, полицию подняли! Ты что, думать головой разучился?!