Не сдохнут только одиночки, том Il: Час зверя

Глава 15: Игра

Обратно в НИИ добрались без приключений. Лишь пара трупов на дороге да полчища голодных птиц – ничего особенного.

Приметный забор уже замаячил впереди. Автобус слегка подбрасывало, рессоры приятно скрипели, поглощая напряжение. Мусор похрустывал под колёсами, валялся вдоль бордюров, мотался по шоссе перекати-полем. Атмосферу тотального запустения довершали чёрные стаи, облепившие тополя.

Заметив автобус, вороны оживлённо загалдели. Сотни крыльев захлопали, создавая оглушительный шум – будто шквал налетел на город.

Очнувшись от дрёмы, Чумаков размял затёкшее запястье, и с гадким неудовольствием вспомнил, что прикован к ручке сидения.

- Ты как? – Коротко спросил Иванов. Он сидел чуть поодаль, прильнув щекой к холодному окну. Шапка сползла на бок. Куртка расстёгнута. В руке зажат пистолет. Курок взведён.

- В норме, - прохрипел Вадим, с трудом разлепив иссохшие губы. Огляделся по сторонам. – Сколько мы едем?

- Полчаса уже. – Ответил «росгвардеец». – Пришлось сделать небольшой зигзаг – расстреляли «танка». Неужели не слышал? Шума было – думал, не отобьёмся…

Капитан помотал головой, и тут же сморщился от боли. Перед глазами поплыли чёрные круги.

- Похоже, плохо дело? – Нахмурился Иванов. Его ладонь легла на лоб Чумакова. – Да ты весь горишь!..

- Наверное, надо сообщить Степанову? – Вадим протёр глаза ладошкой, и ужаснулся, насколько болезненной стала кожа. Словно сотни электродов пронизали лицо и откликались током на любое прикосновение. – Вдруг, я уже нетранспортабелен? Так, тряхнёт в дороге, и я вцеплюсь зубами тебе в руку? – Горько усмехнувшись, он отсел подальше от товарища.

- Плохая шутка, - нахмурился Иванов, но всё же выудил из кармана рацию.

А Вадик привалился к стеклу, благоговейно ощущая, как прохладный конденсат сползает по щеке, проникает за воротник. Капля за каплей. Словно переполняя чащу эмоций. Каждое движение, прикосновение, очередная кочка, сотрясающая автобус, отдавались болью в костях. Буквально всё вызывало раздражение.

Знакомое состояние. Он уже проходил это, в самом начале. Боли, озноб, тошнота – стандартный вирусный набор. Зомби-инфекция – не исключение.

«И хорошо. Значит, организм борется», - размеренно выдохнул Вадим, ощущая обветренными губами горячий воздух.

И всё же, в этот раз что-то неуловимо изменилось. Мысли не путались. Голова болела, но оставалась предельно ясной. Сквозь поток раздумий изредка прорывались «вспышки» чужих эмоций. Страх, грусть, опустошение, гнев – вполне человеческие чувства, определённо, пришедшие извне.

Не взирая на недомогание, сам Вадик почти ликовал. Всё получилось, как нельзя, гладко, если опустить тот факт, что его изрядно ободрали. Он жив, дышит. Задание выполнено, так откуда взялась горечь сожалений, столько не свойственная Чумакову по натуре?

«Неужели, это мысли «тихой»? – Не поверил себе капитан, в очередной раз испытав болезненное томление «под ложечкой». Поддавшись соблазну, он отринул законы несовершенной, человеческой логики. Тем более, что последние события поставили под сомнение все его устоявшиеся «догмы», перевернули мир вверх тормашками. Всего лишь на секунду он «забыл», что является Вадиком Чумаковым – рациональным, предсказуемым до зубного скрежета.

– Это игра. – Успокоил себя он, ощущая приятное покалывание на месте царапин. – Как в детстве. Нужно просто представить, что ты – кто-то другой.

- Что? – Округлил глаза Иванов внимательно разглядывая товарища. – Ты бредишь?

Обволакивающий туман проник в лёгкие Чумакова целительной прохладой. Запахи бензина и зловонный уличный сквозняк отошли на второй план. Вадим прикрыл глаза и оказался в багажном отделении, рядом с Ней. Она лежала, скорчившись, в темноте. Тело парализовало от боли. Мышцы свело. Каждое сухожилие и кость словно выкручивало по спирали.

Он просто лежал рядом, обнимая её за плечи. Старался умерить агонию. От кожи «тихой» не пахло трупом. Светлые волоски на руках встопорщились от мурашек. Лишь лёгкий аромат печёного яблока – кисловатый, но приятный, раздражал ноздри.

Внутри – она орала навзрыд, как обычная девчонка. Исступлённо билась и просила пощады у своих безымянных мучителей. Но глаза её смотрели неподвижно, взгляд терялся в темноте. Ни слезинки. Ничего. Полнейший штиль в контрасте внутренней истерики.

Коротко всхлипнув, Вадим очнулся, теряя равновесие – словно вывалился в мир из чёрной дыры. Непроницаемый вакуум сдавил гортань, заставляя капитана откашляться. Он забился – мелко и конвульсивно, судорожно втягивая драгоценный кислород. Наконец, вдох, глубокий и ровный, расправил слипшиеся от удушья лёгкие.

- Да что с тобой? – Прогудел Иванов, вздрагивая. Его голова едва не задела мягкий фетр багажной полки – так он испугался, глядя в искажённое ужасом лицо Вадика.

- Ей больно, - прошептал Чумаков. – Она страдает. Зомби – не болванки. Не бездушные мешки гнилья, нет. – Зачастил капитан, опасно натягивая наручники. Сталь врезалась в запястье, оставляя багровый след, но Вадим и не заметил. – Нужно облегчить её страдание. Срочно! – Заметался он, заставляя цепи «бряцать». - Мы не должны. Мы не звери! Вы забыли? – Заорал он, порываясь встать на ноги.

Так важно донести мысль, пока капитан её не забыл! Пока видение не стёрлось новым мороком! Это даже важнее, чем жить и дышать…

- Девчонке нужна помощь… Мы должны ей помочь! – Закричал Чумаков, столь исступлённо, что бойцы, сидящие поодаль, повскакивали с мест. Десятки глаз устремились в сторону Вадика. Кто-то схватился за оружие. По автобусу прошёл возбуждённый шёпот.

- Спокойно, - поднял ручища «росгвардеец», демонстрируя пистолет. – Всё под контролем.

Взгляд капитана устремился в пустоту. От прежней активности не осталось и следа. Он обречённо осел в кресло, «баюкая» посиневшее запястье.

Иванов опять не понял ни слова – вот дурак! Он с ужасом смотрел на Вадима. Одна его рука потянулась к рации. Другая – сжала пистолет так, что кровь отлила от костяшек, окрашивая их в неестественно жёлтый.