Не сдохнут только одиночки, том Il: Час зверя

Глава 22: "Серик"

Зомби перетаптывался за стеклом, бессмысленно таращась в пустоту. Запавшие глазницы в сетке чернильных вен. Худое, скуластое личико. Узловатые руки висят вдоль туловища, как плети. Угольно-чёрная, иссохшая ссадина у виска, блестит в волосах, как кусок гудрона.

Потеряв стимул, мертвец угомонился. Движения его стали вялыми и хаотичными. Иногда он искоса поглядывал на Степанова, и челюсть кадавра приходила в движение. Не сдержавшись, майор скрутил неприличный жест.

Сжатые губы Изотова растянула кривая ухмылка.

- Почему я не удивлён? - Устало вздохнул он. – Когда коту делать нечего… - Многозначительно закатив глаза, учёный порылся в холодильнике.

- Не отвлекайся, - вскинул бровь майор, наблюдая, как зомби ковыряет ногтями ладошку.

Тощая кисть никак не хотела поддаваться, и парень глухо порыкивал, бормоча под нос что-то невнятное.

Очень скоро непослушный сустав хрустнул, и я болезненно сморщилась. Средний палец покойника вывернулся вверх, и тот утробно загоготал, вытягивая руку навстречу Степанову. Хрупкий кулачок упёрся в стекло и заелозил перед носом «чекиста».

- Гыыыыы-ггггг-гы-хр, - плечи зомби затряслись, имитируя хохот. Но выражение лица осталось бесстрастным. Глаза неотрывно следили за реакцией майора.

- Что он делает? – Прищурилась я.

- Повторяет, как мартышка. – Невозмутимо ухмыльнулся Степанов.

Не без усилий, мертвецу удалось сложить нужную фигуру, и он гортанно заклокотал. Бурый пузырёк надулся и лопнул в уголке рта, отчего у меня отчаянно «заныло под ложечкой».

- Веселишься? – Прошёлся вдоль бокса майор. Провёл пальцем по стеклу, приглашая покойника к обеду, но тот не поддался. – Странно. - Нахмурился «чекист». – Неужели, ты понимаешь, где оказался?

- Не провоцируйте его, - нахмурился Изотов. – Это излишне. Он и так потерял много сил.

- О, мне так жаль, - смахнул воображаемую слезу майор. – Ты бы о живых так заботился…

- Живые, в отличие от мёртвых, позаботятся о себе сами. – Терпеливо вздохнул учёный.

- Заметила, Варя? – Закатил глаза Степанов. - Хорёк становится таким чувствительным, когда речь заходит о покойниках… Он часами готов болтать высокопарные пошлости, какие они распрекрасные и далее, по списку. Только что в любви им не признаётся. Смотри, не сорвись, Гарик. А то расцелуешь зомбака – не думаю, что он оценит…

Пропустив мимо ушей браваду «чекиста», Изотов нажал кнопку санитарного накопителя и засунул в окошко шматок сырого мяса.

Мертвец оживился. Заковылял в сторону пищи, неловко перебирая ногами. В потухших глазах разгорелся костёр азарта.

- Зачем это? - Приподнял бровь майор. – Подкармливаешь друга, надеясь на взаимность? А-яй-яй, Игорёк. Не смешивай работу и личное.

- Хочу его подбодрить, - пробубнил Изотов. Очередная издёвка майора осталась без ответа, и Степанов заметно заскучал.

Закрыв прозрачный люк, учёный наблюдал, как неловкие пальцы шарят по стеклу.

Наконец, зомби удалось поддеть «добычу», и он сладострастно закатил глаза от вожделения. Руки мертвеца затряслись, челюсть ритмично заклацала. Оглядевшись по сторонам, он помялся у стекла, заворожённо глядя на мясо. А потом вдруг резко, даже яростно вцепился зубами в стейк.

- Боооже… - Только и смогла промямлить я. Отвращение застряло в груди комком, и болезненный спазм сжал пустой желудок.

- Ты надеешься, что он… Как бы это выразиться? – Прищёлкнул пальцами майор. – Придёт в форму?

- Пища активирует метаболизм зомби. Парень долго голодал, - наклонил голову Изотов, делая пометку в планшете. – Переждём минут десять. Старые зомби не сразу включаются.

- Ты же не человечиной его кормишь? - На всякий случай уточнила я.

- А похоже? – Хищно оскалился Гарик.

- От тебя любого можно ожидать. - Честно призналась я. – Сегодня ты открылся с новой стороны. И мало ли, сколько граней у этого «Кубика-Рубика». Имею все основания опасаться…

- Приму за комплимент, - усмехнулся учёный, и впалые щёки его порозовели от удовольствия.

- Осторожно, Варя - не перестарайся. – Нахмурился Степанов, подпустив трагизма в голос. – Гарик от похвалы сразу портится… Борзеет на глазах. Или того – хуже, влюбляется по уши. Последняя женщина, что его похвалила, уже лет двадцать не может от него отделаться.

- До сих пор не можешь мне простить, что я стал крёстным твоей Вики? – Прищурился Гарик, переходя на «ты». – Знаешь ли, совместные праздники – это наша общая каторга. Не ты один мучаешься, делая вид, что тебе весело. Но… В конце концов, девчушка не виновата, что её папка – упёртый «сапог». Злопамятный и абсолютно не гибкий.

- Ничто человеческое тебе не чуждо?.. – Картинно удивился майор. – Всего лет тридцать знакомства, и мы, наконец, перешли на «ты». А это большой прогресс. Так можно и мыться начать. Правда есть нюанс. Зомби перестанут принимать тебя за своего. Но, может быть, у тебя, наконец, появится живая женщина?

- Если ты всё ещё нуждаешься в подкреплении своей крутости за счёт унижения других, то у меня для тебя плохие новости, Серёжа. – Вздохнул Изотов. – Или лучше сказать – «Серик»? Так тебя называли в средней школе? Мда… Детские травмы – дело паскудное. - Изобразил сочувствие учёный. - Ты не выбирал, каким стать. Социум «вылепил» нас обоих.

- Ой, не продолжай… - Болезненно сморщился Степанов. – Сейчас тебя унесёт… Уже сквозит проекцией чужих комплексов. – Ища поддержки, «чекист» уставился на меня.

Но я демонстративно скрестила руки, выражая свою отстранённость:

- Не втягивайте меня. Когда вы учились в старшей школе, я сидела на горшке.

- Мда, о чём я и толкую, - осклабился Изотов. - Психика выживает, как может. Закон курятника: «Пни ближнего, нагадь на нижнего»… Ты не против, если я буду звать тебя Сериком? Раз уж мы подружились?

- Ты можешь называть меня, как угодно. Особенно, если готов регулярно отгребать, как в старые-добрые времена. Наверняка, ты забыл, чем пахнет мой кулак. - Напомнил майор. – Я всегда готов пойти навстречу и освежить твою память… Только на сей раз, Свете будет «по-барабану» на твои злоключения. Господин Крылов занимает максимум её внимания.