Не сдохнут только одиночки, том Il: Час зверя

Глава 25: Паника

Не смотря на кровь, размазанную по полу вперемешку с грязью, в поезд хлынул народ. Цветастый людской ручеёк отделился от толпы и проследовал к раздвижным дверям, где неистово бесновался «чекист», багровый от бессилия.

Ещё пара секунд, и будет поздно…

Заметавшись в беззвучной панике, он ловко увернулся от душных «объятий» гастарбайтера и юркнул в головной вагон.

Стеклянная дверь с пыхтением отворилась, и толпа смяла Степанова, унося его за собой.

«С…ка, с…ка, с…ка!!!», - забарахтался капитан, по инерции хватая за талию рослую девушку в юбке до пола. Она застыла у стены, как вкопанная. Ни криков, ни попыток сбежать.

- Чего встала? – Гаркнул ей в ухо Степанов, но девица даже не шелохнулась. Лишь молча сморгнула слёзы, и те влажно заблестели на красном от ужаса лице.

Книга валяется на полу и её пинает толпа. Страницы растрепались и покрылись грязными пятнами. Крупные, карие глаза девушки полны животного ужаса.

Она провожает людей с болезненной обречённостью. Но не издаёт ни звука, позволяя пассажирам продвигаться всё дальше.

Вот заиграла привычная мелодия, и мягкий мужской голос объявил станцию.

Цепочка наручников позвякивает, выбивая нескладный ритм, а парнишка-азиат, беснуется, скаля белозубый рот. Тонкие губы, измазанные кровью расползлись в подобие улыбки.

Кажется, москвичей уже ничто не смутит.

Они приспособились к пранкерам и ряженным. Больным и чудикам. Фокус внимания сместился, и это плохо для выживания.

Мы слишком привыкли к безопасности, принимая её за «норму». А это иллюзия, порождённая цивилизацией. Как гуманизм, моральные нормы или стыд. Приятная, нужно отметить, но недолговечная "сказка" благополучного бытия.

***

Как на зло, пассажиры разбредались по вагону… Торопливо, беспечно.

Глядят в свои смартфоны. Мечтательно зевают, беседуя с близкими. Внимательно смотрят под ноги. Рассаживаются поодаль. Словно неведомая сила оберегает их от встречи с каннибалом. А тот нетерпеливо скулит, выворачивая руки до хруста. Сучит ногами по полу, тянет «поводок», как шавка.

- Валите отсюда, - повысил голос «чекист», но никто не послушал. - На выход, быстро! Все!!!

Возбуждённый гомон, разговоры, шум подземки, влажное дыхание девчонок-подростков заглушили крик.

Юркий азиат извернулся и ухватил за плечо мужичка в болоньевой куртке. Он отпрянул, придавив ногу малюсенькой, как пуделёк, бабуле в вязанной шапке.

Та недовольно зашептала вслед дядьке, но тот остановился, как вкопанный, разглядывая бесноватую улыбку парня.

- Ни шагу больше, - откашлялся Степанов и потянул мужика на себя.

В горле пересохло, и наружу вырвался хрип, совсем не похожий на хлёсткий баритон «чекиста».

Любопытный дядька послушно шагнул назад, и колоритный гастарбайтер задёргался, привлекая внимание пассажиров. Сталь гулко звякнула о поручень. Челюсти яростно заклацали, да так, что зубы заскрипели.

Мужик затравленно охнул и резво отскочил в сторону, разгоняя народ.

Люди почуяли неладное, но ещё не осознали, с чем именно они столкнулись. Первые панические нотки заискрили, электризуя спёртый воздух. Не смотря на сквозняк со станции, в вагоне стало душно.

Отчётливо понесло потом и мусорной гнилью. Степанова замутило: от волнения или от голода?

"Что за мерзкий запах?" - Завертел головой "чекист". Попытался откашляться, но голос его снова сорвался.

Единицы обратили внимание на нелепую сцену. Большинство лишь недовольно отмахнулось, не отрывая глаз от смартфонов.

Толпа пёрла мимо, игнорируя всё вокруг, включая Степанова. Будто задача-максимум – растянуться дома перед "телеком" – погребала весь здравый смысл и опыт, наработанный человечеством.

Мужик завис у сидений, не решаясь сделать шаг, а парнишка всё рвался ему навстречу, но длины цепочки предательски не хватало.

Подавив нарастающую волну раздражения, «чекист» вытащил пистолет и, молча, выстрелил в воздух.

Женщина в драповом пальто тонко заверещала на одной ноте. Остальные просто замолчали, вжавшись в сидения. Десятки глаз уставились на Степанова.

- Это что, захват? – Пробасил румяный усач в шапке-ушанке. И его жена усиленно закивала, вторя супругу. Подбородок её слегка подрагивал, будто она вот-вот заплачет.

В толпе прошёл испуганный шепот. Люди, наконец, оторвались от дел, включаясь в реальность.

– Контртеррористическая операция. – Степанов совладал с эмоциями, и голос его зазвучал спокойно. – Не буду скрывать, ситуация не стандартная. Эти люди - больны. Они опасны. - Указал он на парня. - Возможно, террористы распылили вирус бешенства. Или что-то вроде того. Мы все можем быть заражены. Поэтому, я предлагаю вам аккуратно проследовать в медпункты. Их разбили на выходах в город.

- Но я не чувствую себя больной, - пискнула девушка в лёгкой шубке из "шкуры" райских птиц. Разноцветеые перья возмущённо задрожали, как только хозяйка тряхнула яркими локонами, выражая своё несогласие.

- Задача максимум - защитить город от эпидемии. - Почти ласково парировал "чекист". - Это Ваш прямой гражданский долг - проявить сознательность. Чувствуете, не чувствуете - дите в медпункт, и точка. Хорошая новость в том, что вентиляция на станциях - локальная. Вирус вряд ли вырвется за пределы, если каждый из вас проявит должную осторожность. Хотя, я вообще не уверен, что он живёт на воздухе...

- А как мы домой доберёмся? – Испуганно запричитала бабуля. – Мне на другой конец города. Совсем милиция мышей не ловит. Прошляпили теракт, а мы теперь отдуваться должны?

- Я так понял, поезд дальше не пойдёт? - Нахмурился "усач". - Как же нам быть?

- Отставить разговоры. – Прошипел капитан, смерив недовольным взглядом бабку-смутьянку. – Послушайте доброго совета. Ступайте на выход. Там есть медики. Вас осмотрят, возьмут кровь… и очень скоро выпустят. В крайнем случае – госпитализируют. Не паникуйте.

- Но у меня внук дома один. – Не унималась бабка. – А сколько ждать?