Не сдохнут только одиночки, том Il: Час зверя

Глава 26: Боль

Тем временем, паника на платформе достигла пика.

Хаотичные метания неотвратимо перерастали в побоище.

Когда за окном промелькнула обглоданная лысина сердобольного дедушки, Степанов осознал, что дела идут хуже, чем он рассчитывал.

- Не может этого быть, - протёр глаза Иванов. – Да дед от потери крови должен откинуться, а он скачет кабанчиком…

Вторя словам «росгвардейца», старик истошно заорал и вцепился в глотку растрёпанной даме за сорок. Та неожиданно резво отскочила в сторону, сбивая с ног напуганного мужчину в классических брюках.

Пиджак его давно порвался и теперь висел на лоскутах. Волочился следом по грязному полу. Несчастный ринулся назад, запутался в кусках ткани и потерял равновесие, цепляясь руками за даму. Но дед не ослабил хватку.

Все трое кубарем повалились на платформу. Ещё пара «живчиков» мгновенно «налипли» сверху. Буквально за доли секунды они разодрали в клочья пальто безымянной дамы. И, добравшись до тела, упоенно зачавкали, как поросята, разбрасывая во все стороны ошмётки одежды, плоть и кровь.

- Я не сплю? – Протёр глаза Степанов. Даже в самом ужасном кошмаре ему не могло привидеться такое зверство.

***

Раздумья «чекиста» нарушила череда ударов – кто-то настойчиво ломился в вагон, не исключено, что головой.

Опустив рольштору, машинист болезненно сморщился:

- Вы простите, но я не могу на это смотреть.

Внезапно в окно заколотили:

- Спасите!!! АааааааАААаааааа! Убивают! Да как же? Я знаю, что Вы там. – Невидимые кулаки стучали по стеклу, вызывая спазм диафрагмы. Девушка за окном рыдала и причитала на все лады, но рука машиниста не дрогнула.

Степанов закрыл глаза. Сделал глубокий вдох и взглянул на багрового Иванова:

- Даже не говори, что мы должны открыть. Здесь и так густо. Вы с Журбой одни – чего стоите.

- Но это люди… - Прохрипел «росгвардеец».

Ответа не последовало.

Обречённо махнув ладошкой, он отвернулся к стенке. Прижался щекой к прохладному металлу, закрыл уши руками:

– Не могу это слушать.

- Только не рыдай. Испортишь мне праздник. – Поджал губы «чекист». – Хорошо же сидели!..

- Не начинайте… - надулся Иванов. – И без Вас тошно…

- Всё равно лучше, чем с Гариком. Скажи? – Подтолкнул «чекист» товарища. – Как Олька родилась, года не было, чтобы Света не пригласила своего «кореша». Ни дна ему, не покрышки…

- А что за повод? – Оживилась дама в шляпе. Психика уцепилась за возможность отвлечься хоть на секунду.

Девушка за дверью продолжала блажить, и «чекисту» пришлось перекрикивать её вой.

Иногда он перемежался всхлипываниями, и «росгвардеец» картинно морщился, отворачиваясь в сторону.

- Мы с вами оба именинники. – Как ни в чём не бывало, ответил Степанов.

- Повезло, так повезло, - вздохнула дама, прикрывая ладошками лицо. – Ужасно… Попали, как куры в ощип… Никогда не думала, что встречу пятидесятилетие запертой в вагоне, под землёй, среди сбрендивших психов…

- Ну, спасибо, - ухмыльнулся «чекист».

- Да это я о них… - Всхлипнула «именинница», заливаясь краской.

- Вы даже не представляете, как Вам повезло, - вздохнул Степанов. – Жизнь – лучший подарок. Цените и радуйтесь.

***

Что-то тяжёлое ударило в дверь, смяло напуганную барышню, причём, в прямом смысле. Узкий прогал штор окрасился багряными брызгами.

Хруст, скрежет, несколько влажных ударов, вскрик – и тишина.

- Боже… боже… - Заметалась дамочка, заламывая руки. Кинувшись на плечо Иванову, она уткнулась в воротник и разрыдалась, горячо и пронзительно.

Степанов терпеливо погладил её по спине:

- Да не убивайтесь так… Спасёмся мы - подкрепление близко.

- Вы с-с-сами-то в это верите? Т-т-т-там, наверняка, все м-м-м-м-мертвы… - Бледные губы дамы едва шевелились. Мелкие спазмы икоты мешали ей говорить внятно.

Отогнув рольштору, Степанов выглянул наружу. И тут же перед ним замаячило сизое лицо. Обугленные пальцы заскользили по стеклу, царапая гладкую поверхность. Капитан не сразу узнал парнишку с выйпом, но Журба привстал на локте и тут же со стоном упал назад:

- Как это вообще возможно? Его жахнуло от контактного рельса, на моих же глазах!.. Там не меньше 700 вольт. Да он должен быть мертвей Ильича!

- Кажется, он не согласен. - Покосился на тинэйджера капитан.

Он мерно скрёб по стеклу. И выглядел заторможенным, но вполне живым. Кудрявая шевелюра слиплась в кровавый «валенок», заиндевела, как кусок картона. И подросток по инерции теребил её, изредка кивая головой.

Рука «чекиста» потянулась к гарнитуре, но никто не ответил. Ещё попытка. Перескакивая с канала на канал, он почти потерял надежду, как вдруг услышал бодрый тенор Горохова:

- Не кипишуй, капитан. Просто у нас завал. Парни вызвали помощь. Управление – дало «добро». Мы тут сами, как мыши, в ловушке… ЦКЗ увёз заболевших… Ну, сам понимаешь, латентных. И двери заблокировали снаружи, до приезда подкрепления. «Управа» опасается прорыва.

- Вот чёрт!.. Сколько людей уже отправили в карантин? – Спросил «чекист».

- Не много. – Вздохнул начсмены. – Всех, кто сразу пошёл на выход, не надеясь, что пронесёт. Человек сорок, пятьдесят… Могу глянуть по спискам…

- То есть, остальные, «озверели»? – Нахмурился Степанов.

- Мы перекрыли эскалаторы и отстреливаемся по мере сил. Но люди пребывают.

- Выставили часовых между станциями?.. – С надеждой спросил «чекист».

- Так точно, обижаешь… - подтвердил Горохов. – Они ещё держатся.

- Тогда ждём. Отбой.

***

- Спустя час в метро вошли «Рогвардия» и «ОМОН». – Степанов посмотрел на меня, и от этого взгляда по спине пробежал холодок. – Били на поражение, особо не разбираясь. Сперва вытащили нас с ребятами, потом ещё парочку «несчастных», застрявших обособленно.

- А потом? – Прикрыла я губы рукой, примерно предвкушая, что будет дальше.

- Хотел бы соврать, что был в тот момент подневольным… - Вздохнул майор. - Но командование дало «карт-бланш, и я принял решение – всё или ничего. Безопасность сотрудников… да и целого города - была для меня превыше глупого, не рационального гуманизма в широком его смысле.