Не сдохнут только одиночки, том Il: Час зверя

Глава 29: Облом

Зарулив в широкую арку, Иванов припарковался под раскидистым деревом. Огляделся.

- А ЗИЛ тут проедет? - Усомнился он. – Если где застрянем, «хрен» - до вечера обернёмся. Только бензин сожжём впустую. Проще будет заночевать в машине, чем гнать нашу колонну обратно…

- Что предлагаешь? – Задумчиво протянул майор.

Парочка мертвецов нетерпеливо проскользила по льду навстречу внедорожнику. Тонкая корка мгновенно пошла трещинами.

- Может, ломанёмся на разведку? – Всхлипнул Журба. Огромная ладонь скрутила крышку термоса, и салон переполнил густой аромат мятного чая.

- Неплохо бы… - Опустил стекло «чекист».

Покойник в рванье плотоядно ощерился. Передёрнул острыми плечами и ломаной походкой двинулся к машине. Глаза его неотрывно следили за майором. Но тот не торопился.

Степанов взвёл курок. Подпустил мертвеца поближе. И гулкий «колодец» двора огласил выстрел. В ушах зазвенело. Труп завалился навзничь. Буро-черная жижа выплеснулась на лёд, и второй покойник остановился, как вкопанный.

Он долго рассматривал тело мёртвого «друга». Тупо, отрешённо. Челюсти его непрестанно двигались. Глаза то и дело закатывались. Взгляд никак не желал фокусироваться.

Испещрённое сетью вен лицо натягивалось с каждым движением плешивой головы. Казалось, тонкая, серая кожа вот-вот лопнет, и на плечи хлынет вязкая кровь, вонючая, как мясные помои.

Наконец, зомби прикрыл веки и осел на землю, в полуметре от павшего «товарища». Затих, растянулся на льду. Худые руки расположились вдоль туловища. Ноги же – напротив, раскинулись в стороны, словно покойник изображал гимнаста.

- Нет, дружок, - оскалился Степанов и, нехотя, вылез из машины. – Так себе, артист из тебя.

Хлопок, и стая воронья взметнулась над двором, оглашая окрестности криками.

- Какая акустика, - поковырялся в ухе Захаров. – Что, «Росгвардия» опять «зажала» глушители? – Хитрый прищур исказил моложавое лицо полковника.

Иванов терпеливо вздохнул:

- Нет, просто товарищ майор пошуметь любит… Он у нас этот… как его… - защёлкал пальцами «великан».

- Адреналиновый наркоман? – Усмехнулся Захаров.

- Нигилист. – Предположил Журба.

- Так точно, - заржал Степанов. – А ещё у меня склероз. Это возрастное, если верить Гарику.

***

Дворики на Никитинской оказались достаточно просторными и на удивление тихими. Старые клёны ещё сохранили часть листвы, и она трепетала на ветру. Порывистый шелест, словно шёпот, отражался от мрачных пятиэтажек и терялся в глубоких арках. Гулкие и сырые, они стали последним пристанищем для «местных».

Сгрудившись в темноте, покойники терпеливо переминались, скулили, как зверьё, но наружу выходить не спешили. Неподатливые конечности еле двигались от лёгкого морозца, трескучего и сухого, как часто бывает в конце ноября.

- Поныкались мертвецы, - отхлебнул из термоса Журба. – Хорёк прав. Если всё так и дальше пойдёт, большинство потеряет мобильность до весны.

- Но меньшинство – мутирует, и станет ещё смертоноснее, - покачал головой Степанов. – Фиговая перспективка.

- Если без приключений вырулим на Советскую, минут через 20 будем в гипермаркете. – Отчитался Иванов. Он выкрутил руль до отказа, и тяжёлый «Джип» переехал через бордюр. – Понастроили… всё для людей… - Сплюнул «росгвардеец».

- Отлично, грузовики проходят с запасом, - оглянулся майор. – Живём. Всё даже слишком просто.

- Сплюньте, - поморщился суеверный Журба.

***

- Знаете… беру свои слова обратно. – Присвистнул Степанов. Он оглядел просторную парковку, и зябко поёжился.

Под высоким, красочным билбордом гудела толпа. Зомби, как ватага пикетчиков, кружили вокруг столба. Мрачное действо довершал растерзанный костяк на въезде. Цветастые тряпки вокруг. Немного мусора и открытый, бесхозный чемодан не сулили ничего хорошего.

Журба мрачно отхлебнул из термоса:

- Ну, где там ваши? – Толкнул он Иванова в бок. – Кто говорил, что надо брать БМП? Сейчас бы порубили это безобразие за 2 минуты.

- На ЗИЛе есть пулемётчик, - сглотнул «Росгвардеец».

- Твой пулемётчик, Дима, как зубочистка в зад слону. – Ухмыльнулся майор. – Ты протри глаза и выгляни на улицу ещё разок.

Утробный вой на одной ноте огласил парковку, и лысый бугай пронёсся по крышам легковушек, абсолютно, как охранный пёс.

«Максидом» и в лучшие дни выглядел оживлённо. Конец света - не стал исключением. На парковке - яблоку негде упасть.

Нестройная орда нежити качалась из стороны в сторону, огибала машины, рычала, грызлась и «залипала» в небо. Бескрайнее серое море. Грязные шмотки выцвели от солнца и непогоды.

Атмосферу довершала бодрая музыка. Она разносилась над парковкой, заставляя кадавров оглядываться.

Общее беспокойство передалось и Степанову. Он решительно одернул себя и продышался – глубоко и размеренно.

- Рожаете, товарищ майор? – Подколол его Захаров, рефлекторно переходя на шёпот.

«Психи» разных мастей и калибров расселись на крышах легковушек, вертели головами, высматривали ворон. Умные птицы наблюдали за ними с безопасной высоты. Все фонари и линии электропередач покрывали нестройные, угольно-черные стаи. Они дразнили нежить. Игра «кто - кого съест» набирала свои обороты. И похоже, интеллектуальные превосходство – было на стороне ворон.

От гула динамиков быстро заложило уши, а горло подпёр горьковатый комок. «Максидом» дурно пах. В прямом и переносном смысле.

- А Европа-то загнивает, - поглумился Захаров и натянул балаклаву на нос. – Хоть топор вешай. Держу пари, внутри ещё хуже. Представьте, сколько там тухлятины на витринах?

Иванов припарковался за деревьями и дал «отмашку» колонне – не подъезжать близко.

- Один ККП против этой орды, да с «шустрыми», из открытого кузова – форменное самоубийство. – Пожевал губу Степанов. – Что делать будем? Вызывать подкрепление?

- Подставляться не стоит, - наморщил нос Захаров. – «Люлями» несёт за километр. А что там в гипермаркете – вообще неизвестно.