Не сдохнут только одиночки, том Il: Час зверя

Глава 45: Благими намерениями

Спустя неполный час я отмылась от запёкшейся крови и уселась на кровати с полотенцем на голове. Вадик тоже привёл себя в порядок по приказу майора. Тот не хотел вызывать подозрений при плановом обходе.

Ежедневно, в семь утра, с самого начала «вспышки» верные «гвардейцы» Крылова стучатся в комнаты, вызывая жителей на поверку.

Мера, призванная снизить напряжение и риски, на деле стала лишним инструментом контроля.

По мнению Журбы подобные телодвижения абсолютно бесполезны, но Станислав Георгиевич не упускал своей выгоды ни в чём.

«Больше знаешь, крепче спишь… — Передразнивал «великан» известную пословицу. — Что мы, сами не в состоянии обеспечить безопасность?.. — Ругался он, ставил размашистую закорючку в табель и выпроваживал непрошенных гостей восвояси. — Как в казарме живём. Побудка-отбой по расписанию… А главное, ни одного превращения обходами пока не предотвратили».

Майор доверял Вадиму и решил не держать его в наручниках. Бдительный Журба ни на шаг не отходил от капитана. Его ни на минуту не оставляли одного, обращались с ним довольно сухо, и всё же было очевидно, как «чекиста» съедает любопытство.

О, как я его понимала!.. Общение с Верой нисколько не приоткрыло завесу тайн. Наоборот, многие вещи, что долгое время казались стабильными и понятными, терялись на фоне новых вводных. Если «зомби тоже люди», гуманно ли их убивать не в целях самообороны? Ощущают ли они боль? Майор не раз говорил, что единственной мерой, способной снизить напряжение в мире, станут массовые зачистки.

Буквально, шмалять направо и налево из крупнокалиберных орудий, а потом расчищать техникой завалы и сжигать тела. Это «Омон» и проделал в ближайших окрестностях. Волна живой мертвечины заметно поредела. Но со временем на место старых, всегда приходят новые.

Зомби безошибочно мигрируют туда, где есть живые. Они терзают, калечат, отравляют своим гниением почву и воду. Запугивают. Заставляют ничтожного, хрупкого человечка забиться в норку. Столь стихийной, необъяснимой силе невозможно противостоять гуманно…

Всегда казалось, что прикончить зомби — значит, подарить ему последнюю милость. Ведь он сам страдает — вечно голодный, злой и неприкаянный… А теперь попасть под раздачу могут и разумные существа, цели которых полностью совпадают с нашими — они просто хотят выжить, закрепиться в новом мире, найти своё пристанище. Но много ли таких, как Вера? Не думаю. Сколько боли и смертей ещё предстоит пережить, прежде чем человечество придет к стабильности…

Как быстро бы не шла эволюция «некросообщества», пустых, переполненных голодом болванок, несоизмеримо больше. Но это даже логично. Во все времена, в любом социуме голос мыслящих тонет в крике неосознанной, кровожадной толпы. Не это ли доказательство их «человечности»? Искаженное, странное… и такое неотразимое.

Некротики регулярно угрожают нашему выживанию… А значит, их нужно прикончить. Они же двигают эволюцию своего вида и несут в себе ген бессмертия, приближая человека едва ли не к богу… Чего только стоят вновь открывшиеся у людей сверхспособности. И чтение мыслей – не последняя из них, держу пари. Такая вот дихотомия.

Степанов разглядывал Чумакова исподтишка — как терпеливо тот всматривался в окно в ожидании Михал Михалыча. Как нервозно теребил тонкую ткань брюк. Как неистово комкал белоснежный платок в своих скрюченных пальцах.

Всё в Чумакове выдавало его беспокойство. Такой невозмутимый капитан за одну ночь превратился в напуганного, растрёпанного мальчишку. Чего он так боится, и что предшествовало нашей встрече?

Полиграфолог Степанова нисколько не удивился, когда тот позвонил ему в полшестого утра. В шесть он уже топтался на пороге с ноутбуком и прочими прибамбасами:

— Да случится таинство допроса! — Пошутил он. И с недоумением уставился на Вадима. — Это тебя, что ли, в жареном подозревают?

— Михалыч, запомни. Тебя здесь не было, — улыбнулся Степанов. — Чумакова тоже. Всё, что происходит в «бойцовском клубе», остаётся за стенами «клуба». Фирштейн?

Полиграфолог коротко кивнул:

— Это дело известное.

Он деловито размотал провода и выставил датчики. Когда последние приготовления подошли к концу, Михалыч присвистнул:

— Что-то, Вадик, с пульсом у тебя беда. Сорок в минуту. В чём душа-то держится? Если кони двинешь, я не виноват.

— Перенервничал, — сморщился капитан. — Не берите в голову…

— Ему бы кофейку да с рафинадом, — упёрся полиграфолог. — Может, оживёт. А то он, как переваренная сосиска. Совсем ухайдокал бойца, Серёга…

— Работай с тем, что есть. — Округлил глаза «чекист». — Все чаи-кофеи и прелести жизни будут после… если ответы мне понравятся…

***

— Итак… В преступный сговор ни с кем Чумаков не вступал. — Степанов по-хозяйски развалился на диване с сигаретой в зубах.

Я, молча, вытащила у него изо рта «раковую палочку» и затушила о портсигар. Открыла окно, вдохнула сухой декабрьский снегопад и ощутила, как меня понемногу отпускает.

— То есть, всё то, что ты наворотил в последнее время, делалось из соображений альтруизма? — Оскалил зубы майор. Вадик кивнул. — «Тихая» тебя не контролирует, на Крылова ты не работаешь, и даже немножко партизанишь против его капиталистического гнёта?

Снова кивок.

— Удивительный дебилизм, Вадик, ты уж прости… — Цокнул языком «чекист». — Ты вообще осознаёшь, какой опасности подверг Варю и всех нас? Крылов мог вас поймать, но это меньшее из несчастий… А если бы Вера желала Варваре зла? Хотела бы захватить власть? Об этом ты подумал?

— Уверен в ней, как в себе. — Покачал головой Чумаков. — Я был в её голове. Видел такое, что выходит далеко за рамки наших мелких, человеческих игр… Бессмертие для всех, даром — байка. Вы же понимаете… Дешёвая уловка. Вакцина и «жизнь ради жизни» тоже не нужны Крылову. Эту чушь он скармливает Свете, чтобы та не сорвалась с крючка. Бессмертие получит горстка избранных. Любые гуманистические ценности — удобное прикрытие… Вы не находите? Промежуточная ветвь некротиков погибнет со временем, а высшие по расчётам Станислава, вообще не должны существовать! — Вадим усмехнулся, но глаза остались грустными. Медово-зелёный, тёплый оттенок радужки мелькнул в ресницах, и капитан устало прикрыл глаза. — Человек предполагает, а природа делает своё дело. Оставшиеся живые станут покорными и подконтрольными, как только речь зайдёт о вакцине или тем более, о бессмертии. Крылов это понимает и двигается к цели последовательно. Я всего лишь дал нам шанс на спасение. Вот и всё… — Чумаков неуверенно пожал плечами, и майор заржал.