Не сдохнут только одиночки, том Il: Час зверя

Глава 49: Штурм

Утро штурма выдалось морозным и трескучим. Озябшие сороки облепили провода, провожая колонну техники, гружёную боеприпасами. «ОМОНовцы» переговаривались, гоготали. Закидывали последние тюки с песком в просторные кузова «КАМАЗов».

Всеобщий гомон и нервозность давили, но я уже не могла спрятаться. Момент звенящей истины настал. Салочки со смертью окончены. Бежать некуда…

Я так долго уклонялась от боя, который, в сущности, не мог быть честным. Тряслась, замирала, подстраивала жизнь под собственные ужасы, в которых себя и закапывала. Боялась любить… Ни на что не надеялась. С самого детства я выяснила – полагаться в этом мире можно только на себя. Не существует «людей навсегда» - вы можете быть вместе неделю, год или сорок лет, планировать будущее и крепко любить друг друга, но кто-то уйдёт первым. Заскучает, влюбится в другого или умрёт – не суть… Люди вокруг – существа временные, и часто любовь не уходит вместе с ними, а застревает занозой. Гноится, саднит и, наконец, прорастает корнями вглубь, отравляя разум.

Нет больше ничего в этой жизни, что способно меня поразить – уязвить в самое сердце.

Оно задеревенело вместе с ушедшими близкими, потерянными связями… годами затворничества. И вот, на закате времён, в этом адском пламени, пожирающем человечество, я наконец-то жива – истинно, как никогда… И это стоило любых рисков.

Безымянные, шумные человечки мелькали туда-сюда. Совсем маленькие на фоне громадной, звенящей, поглощающей эхо зимы. Её жалящим бархатом укрыло всю черноту – неизвестности, боли, тоски. Осталась кристальная ясность – задачи, намерения, помыслов.

Я прогулялась вдоль КПП и не смогла надышаться стеклянным, обжигающим холодом – воздуха не хватало. Сердце трепетало в горле, гортань сжимало до горечи. Раскашлялась, обмотала шарф потуже.

- Всё получится. – Крылов плавно просочился вдоль машин и устроился на пассажирском сидении неприметного «минивэна». Неторопливо выдохнул. Отработанным жестом поправил ворот водолазки. Спокойно, даже человечно посмотрел на меня. Ореховая радужка с каймой зеленоватых всполохов отразила солнечный свет и стала почти прозрачной. – Мы всё отрепетировали. Не раз повторяли «транзакцию»… Вера стабильна и полностью нам лояльна. Спасибо Чумакову… Они не подведут.

Неприятное чувство кольнуло «под ложечкой». Острая, как бритва, струна натянулась и лопнула, отстрелив вдоль рёбра: «Ой, ли…»

Усилием воли я направила мысль в безопасное русло, и коротко кивнула в знак согласия. Крылов мгновенно потерял ко мне интерес и уставился в экран компактного смартфона.

***

За неделю занятий с Верой мы не продвинулись ни на йоту, и я грызла себя ежеминутно, ощущая бессильную тревогу. Я так и не научилась хоть как-нибудь сносно управлять новыми способностями. Ни «коктейли» Гарика, ни помощь Вадима, ни настойчивость девочки – ничто не давало стойкого результата… Никогда ещё я не ощущала себя такой неорганизованной и глупой…

Чумаков, как мог, старался меня поддержать, но я ловила нотки разочарования в его неловких «социальных поглаживаниях»:

- Москва не сразу строилась, - передразнил он манеру Журбы, и «омоновец» едва заметно улыбнулся. Оба смотрели на меня едва ли не с жалостью.

Почти бессонная неделя в компании Веры нарисовала мне такие смачные «подглазники», что я впервые за много месяцев полезла в косметичку за тональным кремом – не хотела внушать подозрений Крылову. Журба наблюдал исподтишка, в то время как майор откровенно насмешливо перебирал нехитрое содержимое моей «походной торбы».

- Да, Варя… Ты нынче, как змея очковая… Ни дать, ни взять. Вы, женщины, странные создания. Замазываете синяки под глазами, чтоб нарисовать их на веках и щеках…

- Отстань. - Я послюнявила застывшую тушь и решила ограничиться лишь пудрой. – Всё настроение испортил… эксперт по женской красоте.

***

Днём я честно отрабатывала «транзакцию» за «транзакцией», а ночью приходила к «тихой» - помирать от мельтешения разноцветных кругов и всполохов. Валун новых умений оказался неподъёмным. Я, как упрямый и глупый Сизиф, толкала его в гору, не щадя «живота». И всё равно получала «пшик».

- Мне кажется, дело в том, что ты больше не злишься на Веру, - мысль Чумакова аккуратно вклинилась в сознание, и меня замутило. – В первый раз ты была в ярости. Сдаётся мне, это чувство и дало «буст»…

- Не трожь! – Запротестовала девушка. – У нас почти получилось. - Виски сковало свинцовым холодом, а во рту появился неприятный металлический привкус.

- Оптимизм на грани с дебильностью, - сжала зубы я, ощутив вибрацию в кармане. – Всё, баста… Время вышло. Иванов отписался - пересменка… - Я открыла отяжелевшие, изрядно распухшие веки. – Мне понадобится ванна кофе. – Зевок, и сознание заволокло чернотой. Обморок накрыл неожиданно, впрочем, это не ново…

Вместо мягкой, спасительной бездны я оказалась в гамаке – вокруг танцевали яркие точки и всполохи. Невесомый, блестящий туман окутал и проник в лёгкие, вызывая приступ удушья.

- Боооооже, да когда это кончится?! – В отчаянии закашлялась я, и внезапно поглядела на мир глазами Чумакова. – Ой…

***

Помимо прочего, я всё время боялась разоблачения. Тем не менее, метод Вадика работал исправно… Крылов быстро счёл меня полезной, даже уникальной в своём роде, и ни в чём «крамольном» не подозревал.

Моё участие в «транзакции» поднимало способности «тихой» на новый уровень. Вера менялась. Даже её лицо, заострённое, бледное, приятно розовело в этой странной, пугающей связке с людьми. Раскосые, миндалевидные глаза возвращали тёплый, человеческий оттенок. Речь становилась менее отрывистой, а движения давались ей мягче. Она походила на обычную, растрёпанную девушку в больничной ночнушке… и её становилось жалко.

Участники группы, как кусочки паззла, идеально подходили друг другу. Их эмоции, воля, характеры создавали нерушимую связь. Мы все будто входили в симбиоз, становились единым целым. Мысли, чувства и судьбы переплетались в длинную косу образов, слов, цветастых бликов, подобных тем, что являла мне Вера. Возможно, так ощущают себя жители муравейника… или пчелиный рой?