Не та героиня этой дорамы 4

Глава 1. Цветущий ветер

Я откровенно скучала. Время близилось к полуночи, я уже успела поужинать, искупаться, переодеться в ночную одежду и буквально извелась в ожидании Шенли, но он всё не появлялся. Мысль послать за ним Чиньхуа пришла слишком поздно — на дворе стояла глухая ночь, так что придётся терпеть до утра.

Чтобы хоть как-то занять себя, я подошла к столику, села на циновку и взяла в руки кисть. Задумалась… Может, написать письмо Лизке? Или Шенли? Но в итоге я просто принялась рисовать — всё-таки местная тушь и податливый ворс кисти ассоциировались у меня больше с рисованием, чем с письмом.

Почему-то до безумия захотелось изобразить моего любимого кота Батончика, оставшегося в том, прежнем мире. Жаль, под рукой не было цветных красок… Хотя, честно говоря, цвет вряд ли спас бы мои художества. М-да. Получился у меня ни разу не кот, а какой-то упитанный бочонок на ножках. Я пририсовала ему полоски на спинке — вышел полосатый бочонок. Острые ушки и длинные усы, кажется, всё-таки придали этой конструкции более-менее кошачий вид.

— Принцесса опять пишет тайные послания? — раздался над самым ухом тихий, вкрадчивый голос.

Я судорожно вздрогнула от неожиданности, и рука дрогнула. Кисть мазнула в сторону, намертво испортив коту ус — теперь это выглядело так, будто у бедного животного из носа потекла жирная, чёрная сопля. Блин! И чего он вечно подкрадывается как ниндзя?!

— Всё испортил! Из-за тебя! — надувшись, я обернулась к Шенли.

— Да нет, вовсе не испортил, — совершенно серьёзно возразил он.

Я недоверчиво посмотрела сначала на него, а потом на свой шедевр. Ему правда понравилось? Или этот критик сейчас тонко намекнул, что хуже, чем было, сделать уже просто физически невозможно?

— Это что сейчас должно было означать? — с напускной угрозой в голосе протянула я.

Правда, улыбка от его внезапной шутки и от самого факта, что он всё-таки пришёл, напрочь перечёркивала всю мою показную злость.

— Хочу сказать, что у принцессы получился очень грозный тигр, — Шенли на мгновение задумался, с искренним интересом разглядывая каракули.

Я внутри даже умилилась и преисполнилась гордости. Надо же, целый тигр! Батон бы мной гордился!

— …тигр, который умеет… — принц запнулся, явно мучительно подбирая правильное слово, чтобы не обидеть мои чувства, — дышать огнём, — с видимым облегчением выдохнул этот ценитель прекрасного.

Я перевела взгляд на рисунок. Ну да. На тигра, которому было очень нехорошо, когда он все это слышал и которого сейчас со всей дури тошнило… чёрной тушью.

— Это не тигр, а кот, — я с достоинством отложила кисть и поднялась.

Шенли шагнул ближе, плавно сел на моё место, а затем потянул меня за собой и уютно усадил рядом с собой.

— Значит, маленький тигр? — тихо проговорил он, причём с таким серьёзным видом, будто искренне боялся меня обидеть.

Я гордо смолчала.

— А имя у него есть?

— Есть, — ответила я и сделала многозначительную паузу: — Его зовут Батон.

Шенли прислушался к непривычному созвучию и тихо, по слогам попробовал повторить. У него получилось два чётких слова: «Ба Тун». Принц на мгновение задумался, глядя на полосатый бочонок.

— Какое грозное имя… Оно ведь означает «Абсолютное господство»?

Я удивлённо моргнула. Ничего себе интерпретация!

Шенли тем временем протянул руку, взял испачканную тушью кисть и в правом углу листа вывел два изящных, идеальных иероглифа, негромко комментируя: — «Ба» — абсолютная власть, деспотия… и «Тун» — господство, объединение.

Обалдеть. Так красиво моего толстого Батончика ещё никто в жизни не описывал! Ни хера себе у кота, оказывается, имячко. Впрочем, если вспомнить его замашки, оно полностью соответствовало реальности.

Я залюбовалась тем, как аккуратно и эстетично Шенли выводил линии. Штрихи ложились так тонко и уверенно, что я даже не представляла, что этой непослушной кистью вообще можно так писать.

— Как красиво… — искренне восхитилась я и его каллиграфическим мастерством, и тем, как круто он расшифровал имя кота.

Я всё ещё заворожённо смотрела на чёрные иероглифы на бумаге, и во мне вдруг проснулся азарт — безумно захотелось научиться писать точно так же. Я потянулась к кисти в его руке и подняла на Шенли взгляд, безмолвно спрашивая разрешения.

Оказалось, всё это время он смотрел вовсе не на рисунок. Принц неотрывно разглядывал меня. Мой внезапный поворот головы заставил его буквально отмереть, и он послушно передал мне бамбуковую палочку.

И в этот момент до меня дошло. Кажется, он в меня окончательно и бесповоротно влюбился. Этот его взгляд… тёплый, затуманенный, глубокий. Ну что ж, лично я совершенно не против. Почувствовав, как к щекам мгновенно приливает горячий, сладкий жар, и очень старалась не улыбаться во весь рот… Но получалось плохо. Пришлось крепко сжать губы, буквально втягивая их внутрь, чтобы спрятать глупую счастливую ухмылку. Так, стоп, не отвлекайся! Что я там хотела сделать? Ах да, попробовать писать так же, как он.

Я аккуратно обмакнула кончик кисти в тушь, на секунду задумалась и, едва прикасаясь ворсом к бумаге, медленно начала выводить иероглиф «Ба». И тут же осознала свою ошибку. Не нужно было писать его рядом с идеальным вариантом Шенли — разница оказалась слишком катастрофической. Мой иероглиф мгновенно слился в одну большую унылую кляксу. М-да. Его вообще нужно было писать в другой комнате, чтобы отсюда видно не было.

Я тихо вздохнула и, бросив недописанное безобразие, решила начать заново на чистом клочке. Вторая попытка вышла, кажется, ещё хуже. Ну и зачем я вообще это начала? С опаской ожидая язвительных комментариев от Шенли, я скосила на него глаза, но принц молчал. «Так, сосредоточься, Катя, — мысленно приказала я себе. — Что сложного в том, чтобы нарисовать пару чёрточек? Ничего!»

Я мотивирующе выдохнула и замахнулась в третий раз. Получилось крупно, размашисто, но… получилось! На фоне прошлых клякс этот вариант выглядел просто шедеврально. Я даже залюбовалась, наклонив голову набок, а потом воодушевлённо пристроила рядом «Тун».