(не) Верность. После нас только пепел

Глава 1. Разбитые зеркала

Альбина

Я просыпаюсь от его поцелуев на своей коже. Острых, ненасытных. Он впивается в меня, как голодный зверь, и я завожусь, ещё не открыв глаз. Улыбка невольно расцветает на моём лице. Его руки – сильные, настойчивые, чуть шершавые сжимают мой сосок, заставляя выгнуться. Его поцелуи – спускающиеся от шеи вниз, запускают мурашки сладостного томления. Сегодня ровно десять лет. Десять лет этого безумия, и я до сих пор горю. Хочу его.

— Эдик… — мой голос ещё хриплый, сонный, но тело уже проснулось.

Он смеётся, низко, порочно, и его ладонь скользит под простыню, где рука поддевает край трусиков.

— Ты дрожишь, лисичка, — шепчет он в ушко, и это правда. Я дрожу. Как в первый раз. Как будто не знаю наизусть каждую его родинку, каждый шрам.

Я вцепляюсь в него ногтями, отчего он рычит, и дальше – только жар, только безумие, только наше утро.

***

Позже – душ. Он заходит ко мне, обнимает сзади, целует мокрое плечо, когда уже вытираюсь. Ему почти пора в офис, но у нас есть заветные десять минут.

— Не опоздай сегодня, — говорю я, прикрывая глаза.

— Ни за что, — он нежно кусает меня за ушко, и я знаю, он сдержит обещание.

Мы пьём кофе на кухне. Он в дорогом костюме, я – в шелковом халате, который он подарил в прошлом году. Наш ритуал: он наливает мне эспрессо, я кладу ему две ложки сахара. Без слов. Без ошибок.

— До вечера, — целует меня в губы.

— До вечера, — отвечаю, но внутри уже зарождается сладкое предчувствие.

Сегодня наша дата. Десять лет. Он не мог забыть.

***

У меня уже построены планы на день. Мой салон красоты – моя обитель, моё детище. Я погружаюсь в работу, но мысли там, в ресторане, который он наверняка уже забронировал. В шампанском, которое он закажет. В его руках, которые снимут новое платье…

Внезапный звонок нарушает мою рутину.

— Добрый день, ресторан «Монблан». Подтверждаем бронь на двоих, 18:00.

Мои пальцы сжимают телефон. Шесть часов до встречи… Позвонить ему? Нет. Уйти сегодня пораньше? Да. Волосы собрать или распустить… неважно. Главное – он помнит, не забыл. Сдерживаюсь, чтобы не прикусить губу.

— Подтверждаю, — говорю я, и сердце колотится, как сумасшедшее, а улыбка против воли расплывается на лице.

***

Я прихожу домой раньше. Надеваю чёрное шёлковое платье, которое точно сведёт его с ума. Помню, как выбирала его. Заранее. Туфли на высоком каблуке, от них он теряет голову. Эдик любит смотреть, как двигаются мои бёдра, когда я уверенным шагом иду к нему. Духи, которые он однажды лично нанёс мне на ложбинку груди, а потом увлёкся и облизал меня, как мятный пряник. Капля на запястье, растираю, аромат укутывает сладковатым флёром.

Я вся – ожидание.

Такси. Дорога. Сердце бьётся так, будто хочет вырваться, торопится к нему. Я представляю его глаза, когда он увидит меня. Чуть заметный прищур и намёк на улыбку. Его руки, которые схватят меня за талию. Его голос, который прошепчет: «Ты самая красивая, Аля».

***

«Монблан» сверкает хрусталём и золотом уже с улицы. Я вхожу, и знакомый метрдотель смотрит на меня встревоженно. Бледнеет, поправляет галстук. Отводит глаза. В них прячет сожаление. Поджимает губы.

— Ваш столик… — начинает он, но я уже вижу.

В углу у окна Эдуард. Не один. Рядом – девушка. Молодая. Жгучая брюнетка, как часто говорят. Она смеётся, кокетливо кладёт руку на его плечо, поглаживает, а его ладонь…

Его ладонь лежит на её животе.

На её округлившемся животе.

Мир взрывается, поглощает все звуки и запахи. Контузия.

Свет пропадает. Я слышу только бешеный стук собственного сердца. Вижу только её – с моим мужем, сияющую, беременную, в белом платье. И его – моего Эдика, который смотрит на неё так, как смотрел на меня десять лет назад. И как смотрел сегодня утром. Лжец! Слова застревают в горле. Кровь отливает от лица, а руки немеют.

И тогда он поднимает глаза.

Видит меня.

И на его лице – не ужас. Не раскаяние.

Раздражение.

— Альбина… — он встаёт, но я уже разворачиваюсь. Ноги ватные, вот-вот упаду. Плевать. Я хочу на воздух.

Бегу. Мне не хватает сил даже произнести его имя. Моё сердце замерло, рвётся в клочья, кровь не бежит по жилам, а голос не может протолкнуть и звука. Спазм. Не могу дышать.

Бегу на каблуках по осколкам своей жизни. По обломкам той счастливой женщины, которой я была пять минут назад.

Выбегаю на улицу, и первое, что делаю – снимаю туфли. Бросаю их в урну у входа в ресторан. Потом – кольцо. Оно падает в лужу с глухим «плюхом». Желание снять с себя платье вместе с кожей. Не хочу быть мной.

Сколько я так бегу, не знаю, но потом…

Потом я достаю телефон. Мысль пронзает внезапно. Я звоню юристу. Андрей Петрович занимается договорами в моём салоне.

— Алло, это Альбина Морозова, — мой голос звучит словно лёд, хотя внутри – извержение вулкана. — Подготовьте мне все документы на развод. Сегодня.

Кладу трубку. Мне нужно домой. Понимаю, что оказалась в незнакомом месте. Дрожу. Пальцы с трудом попадают по клавиатуре. Ввожу привычный адрес не с первого раза.

И только тогда, когда такси уже увозит меня прочь, я разрешаю себе заплакать. Босая, раздавленная так, что брызги во все стороны. Ошмётки меня ещё способны дышать. Мозг не хочет больше думать.

Капли из глаз обжигают — это не слёзы.

Это напалм, под которым не выжить. Никому.