Не волшебная в академии магии

1. Лиллис. Горькие воспоминания

(за день до встречи)

Не знаю, сколько времени прошло... лет десять, наверное... но меня до сих пор не отпускает эта картина. День разорвался на два события, и моя жизнь разделилась на «до» и «после». Я впервые призвал магическое существо. Для призывателя восьми лет – героическое достижение! Даже мой отец, командир отряда призывателей, защищающих повелителя Парардомина, призвал своё первое существо в девять, и то это сочли редким исключением. Я так кричал от радости, что охрип, и горло начало саднить. Весь класс только завидовал, а учитель качал головой и удивлялся выбору существа. Но я знал, для кого его призвал. Точнее... я думал, что знал...

Мы всегда с ней вместе дурачились. Взрослые хватались за голову, стоило нам только задумать какую-то шалость. Помню мы высыпали синюю магическую пыль на кота – фамильяра директора школы. Шерсть магического создания быстро впитала пыль, ни капельки не изменившись. Но стоило коту прикоснуться к коже своего хозяина, как та моментально стала синей. Полдня никто из учителей не рисковал раскрывать суровому директору правду, а потом... Нам тогда знатно влетело... Всей школе тоже досталось...

В другой раз мы пытались выяснить, кто дольше просидит в пруду, наполненном зелиндерками. Магические существа просто обожают поедать волосы, а делают они это не больно, а очень-очень щекотно. И если не доели волос, то цепляются за него, пока не дойдут до самого корня. В итоге нас хватило минут на двадцать торчания в воде, после чего мы подсушили одежду и как ни в чём не бывало пошли в класс. Вместе с зелиндерками... Волосы у двадцати детей и одного учителя отрастали несколько месяцев...

Да, мы много чего придумали. Но мы делали это вместе. Поэтому я и не поверил, что она в одиночку решила взорвать котёл в классе ведьм. Мне сказали – сначала учителя, потом одноклассники, а вечером и родители – «она как обычно дурачилась». Одна? Никогда! Да и зачем бы это было нужно? Наши шалости вызывали только смех. Ну, иногда сквозь слёзы, конечно, особенно после наказания... А тут... Я узнал, что пострадали две другие ведьмы...

Я помню, как она плакала, когда в игре случайно задела бабочку. Самую обычную, не магическую. Бабочка упала на землю и задёргалась, умирая. Она несколько дней не могла успокоиться, а я бегал и собирал по всему берегу синие ракушки, которые она так любила коллекционировать, чтобы утешить. Разве могла девочка с таким чутким сердцем навредить кому-то специально? Нет. Но все винили только её...

На следующий день после взрыва она не пришла в школу. Не откликалась на наш условленный сигнал, когда я часами простаивал у окон её комнаты. Не выходила гулять. Её родители прогоняли меня, говоря, что больше нам нельзя общаться, нельзя даже видеться издалека. И мои родители делали тоже самое – запрещали, ругали, запирали... Но я сбегал из дома, чтобы попытаться, чтобы встретиться и поговорить. Узнать, в чём дело. Помочь. Поддержать. Ведь окна её комнаты всегда были закрыты и даже занавешены, и оттуда часто доносился плач. Еле различимый и очень-очень горький. Я звал. До хрипа и до прихода родителей. Но она не выходила и не откликалась... Через три года я потерял надежду...

Но даже потом я пытался хоть что-то разузнать. И никто ничего не знал. Даже её подруги. Родители отказывались со мной разговаривать и что-нибудь рассказывать. Я несколько раз думал вломиться силой, но это было бы слишком грубо. Однако моя привычка прогуливаться под её окнами никуда не исчезла с годами. Правда я делал это всё реже и реже, до тех пор, пока не рассыпалась прахом её найденная волшебная ракушка – трогательный первый подарок на мой день рождения.

Я учился призывать существ. Учился управлять ими, наполнять своей магией, забирать её при необходимости. В моём арсенале появились сильнейшие редкие существа, вызвать которых получалось лишь у единиц. Я легко побеждал на магических дуэлях, даже если на них не было моих существ. Сражался с каждым, кто хотя бы косо на меня смотрел. В итоге прослыл задирой, хулиганом и... лучшим дуэлянтом. Не дурачился. Без неё дурачиться было невыносимо.

Ну, подумаешь, всего лишь соседская девчонка! Да на меня начали заглядываться первые красавицы школы. Куда ей, неуклюжей и круглощёкой до стройных девиц с длинными ногами? Я встречался с ними, чтобы понять, чтобы убедить себя – никуда. Ей было далеко до них. Она всего лишь маленькая дурилка, живущая по соседству. Всего лишь та, рядом с которой я чувствовал себя по-настоящему счастливым...

А потом... через девять (девять!) долгих лет после того злосчастного дня мы впервые встретились на улице. Высокие башни Парардомина бросали тени, в которых пряталась добрейшая мороженщица, чтобы тратить поменьше магии на охлаждение, и больше на усиление вкуса. У её прилавка всегда толпились маги всех возрастов. Там же была и она вместе с теми самыми ведьмами.

Я узнал её с первого взгляда, хотя вместо чумазой девчонки передо мной стояла очаровательная девушка – такая крошечная, хрупкая, невесомая, что, казалось, от одного дуновения может улететь! Израненное сердце запело от счастья. Я и подумать не мог, что спустя столько лет оно очнётся от глубокой комы.

Сначала на её лице скользнуло удивление, потом узнавание, которое моментально сменилось радостью. И... улыбка! Всего лишь одна улыбка вмиг скрасила годы разлуки! Сделав шаг навстречу, она... внезапно замерла, опустила голову и спряталась за спинами подруг. Я успел лишь удивиться тому, что прекрасные золотистые волосы, за которые мне так нравились дёргать её в детстве, сейчас превратились в сухие серые пакли.

Да, она выросла, похорошела, повзрослела и... взглянула на меня из-за спин ведьм с презрением! Словно я был грязью, случайно прилипшей к подошве её туфелек. Один жест отрезал от прошлого навсегда... Она не стала со мной разговаривать и не стала останавливать своих подруг, которые знатно прошлись по мне своими погаными языками.