Не волшебная в академии магии

3. Ларл. Пустой амулет

(за месяц до встречи)

Сидя на подоконнике у открытого окна я в задумчивости перебирал амулеты воспитанников Дома Уюта Консолии, сортируя их в кучки, чтобы сразу наложить нужные чары. На каждый амулет воспитанники прикрепили свои пожелания – кто-то хотел лучше выучить урок, кто-то простыл и думал только о здоровье, а кто-то мечтал усилить свои способности, чтобы поучаствовать в магической дуэли. Амулет Эллики был пуст...

Округлый камушек с голубым огоньком в центре хрустнул в моих пальцах – ещё чуть-чуть, и он рассыплется. Я стиснул зубы, но предательская влага уже подступала к глазам. Я же не плакса!.. Эллика... Если бы я хоть как-то мог ей помочь... Её болезнь... Даже Грэлль с его хвалёным родом лекарей за спиной не справился... Все воспитанники были мне как младшие братья и сёстры, а эта чудесной души девочка с чистым сердцем вообще могла олицетворять собой добро – всегда готовая помочь, утешить, поддержать, ничего не прося взамен. Её обожали все! Ах, если бы я только мог... От переизбытка эмоций я сдавил камушек так сильно, что он выскочил из пальцев и отлетел в угол комнаты прямо за моё кресло.

Вот так мы все и были брошены. Для сирот закрыты практически все двери Парардомина. Даже мои заслуги как чародея, между прочим, отмеченного верховными магами, не дали мне и шанса на вступительных экзаменах в академию Залаколаки. Мне пришлось идти в колледж Ладаколь. Нет, конечно, мои друзья – Лиллис и Грэлль – лучшее, что случалось в моей скудной на события жизни, но... Даже они не могли ничем помочь. После окончания обучения меня ждало место не больше, чем подмастерья с крошечным заработком. А Эллики и такое не светило...

Мои невеселые размышления были прерваны шипением. Воздух вздрогнул, пахнув острым ароматом гвоздики, и посреди комнаты разорвался алый портал, окаймлённый чёрными молниями. Книги на полках зашелестели страницами, а тени метнулись в углы – Илла Элир никогда не приходила тихо.

Я вздохнул. Уютный вечер обещал обернуться неприятностями... Так же решил и Лиллис. Он растворил в воздухе нож, который точил на полу в двух шагах от портала, и ушёл в дальний конец магически удлинённой комнаты к своему стрельбищу. А вот Грэлль... Племянник Иллы только и делал, что спорил со своей тётей! От предвкушения лекарь сжал подлокотники своего кресла, в котором до этого читал. И это всем нам грозило...

– Привет, мои любимые мальчики! – раздался звонкий голос ещё до того, как его обладательница выпорхнула из портала.

– Привет, наша нелюбимая тёту... – насмешливые слова Грэлля вместе с аристократической красотой потонули в потоках воды, хлынувших прямо из воздуха после одного изысканного жеста Иллы.

Высокомерный лекарь по-простецки отплёвывался и руками пытался противостоять водопаду. Его магия немного уводила поток, но вода уже заливала документы на столе, стоявшем возле кресла, а брызги летели в сторону книжного шкафа. Такими темпами и до меня дойдёт... Я инстинктивно прикрыл амулеты рукавом белого камзола, с тоской наблюдая, как наша общая комната превращается в аквариум.

– Рыбок подкинуть не забудьте! – весело фыркнул Лиллис. Ему-то в дальнем углу было сухо...

– Не смей произносить эту мерзость в моём присутствии, Грэлль фон Элир! – рявкнула Илла, притопнув изысканным чёрным сапожком. От этого движения брякнули цепочки, висевшие на поясе у её кожаных штанов.

Щелчком пальцев Илла остановила водную стихию и требовательно посмотрела на племянника. Грэлль, ругаясь сквозь зубы, принялся перебирать заклинания, вспоминая какое из них высушит одежду. Лиллис вежливо кивнул магине, изо всех сил делая вид, что он давно и надолго увлечён стрельбой из лука. Я же вскочил с подоконника и элегантно поклонился:

– О, прекрасная миледи Элир! Ваша утончённая красота сравнима лишь с очарованием восходящего солнца, – подойдя к Илле, я поцеловал ей руку. – Вы – весна моей жизни.

И хотя миледи Элир, как и все, пользовалась магией, чтобы поддерживать сногсшибательную внешность, от моего искреннего комплимента она растаяла и помахала второй рукой у лица:

– Ах, Ларл! Умеешь же ты разговаривать с женщинами.

– Ну, он-то известный ублажатель возрастных миледи, – буркнул Грэлль, наконец-то победивший влагу.

Водопад стал ледяным.

– Илла! Картины-то за что?.. – укоризненно бросил Лиллис, стиснув лук, а потом прикусил язык. Я сглотнул, продолжая излучать доброжелательность. Лаен с ними, с картинами, висевшими за креслом, лишь бы не всю комнату уделали...

– Так, рыжий, проблемы? – чересчур ласково уточнила Илла, отчего у меня мурашки побежали по спине... или это от инея, осевшего по стенам после водопада?..

Лиллис так активно замотал головой, что его и без того торчащие лохмы вздыбились. Он снова вернулся к стрельбе из лука. Удовлетворительно кивнув, магиня провозгласила:

– Я – Илла Элир! И я пришла сказать...

– Что до сих пор носишь фамилию отца и брата из-за своего мерзкого характера?..

К ледяной воде добавилась грязь. По комнате разнёсся парадоксально сладковатый, приторный запах гнили – словно испорченный мёд, смешанный с прогорклым маслом. От него сразу начинало подташнивать.

– Грэлль, умолкни!.. – зашипели мы с Лиллисом. В отличие от обоих Элиров мы не были чистыми магами, поэтому не могли похвастаться быстрыми заклинаниями, очищающими от грязи. А язвительный Грэлль такими темпами мог довести свою тёту... миледи Элир до вызова на магическую дуэль, где, естественно, окажется проигравшим и выжатым досуха... То есть, всю грязь придётся убирать ручками, а уж как долго мы будем запах выводить!..